Герцог в сияющих доспехах

– Вы поразительно догадливы, – сказала Олимпия, взмахнув восхитительной мантильей, которая окутывала ее плечи. – Вот это: блонды, черные блонды – годятся в лучшем случае для замужней дамы, да и то весьма сомнительно, чтобы хоть одна знакомая мне мать семейства надела черное с розовым нижнее белье и розовые ленты. Что это, спрашиваю я вас?

Он опустил тяжелые веки, однако ей и не нужно было видеть его взгляд: она кожей чувствовала, что он медленно рассматривает ее с головы до ног.

По телу побежали огненные мурашки, как в тот раз, когда она увидела его впервые, только сильнее, хотя прошло уже семь лет и она предостаточно навидалась светских повес.

Вот только свои приемы они никогда не испытывали на ней.

– Если вы хотите знать, видно ли мне ваше нижнее белье, то я отвечу, что нет, – вкрадчивым голосом проговорил Рипли. – И поскольку я его не вижу, а вы полностью одеты – кстати, одежды на вас сейчас даже больше, чем раньше, – мог бы добавить…

– Не трудитесь! Не знаю, о чем я думала, когда надеялась, что вы поймете.

Что ж, воспользуюсь случаем и скажу себе, что теперь стала куда интереснее, но для того, чтобы мыслить разумно, слишком хочу есть. Я ни разу в жизни не носила черные блонды!

Олимпия повернулась было к выходу – ей следовало уйти давным-давно, – когда он заметил:

– Значит, пришло время начать. Вам очень идет.

Она обернулась.

– Вы серьезно? По-моему, слишком смело для рациональной зануды.

– Кого вы хотите одурачить? Сбежали со свадьбы, перелезли через стену, упали за борт.

Что бы о вас ни говорили – а я, если честно, даже не знаю, что тут еще сказать, – слово «зануда» к вам явно не относится.

Она махнула рукой:

– Это не я настоящая, это Олимпия, которая немножко сваляла дурака.

Он приподнял черную бровь.

– Немножко?

– Дело в том, что мое легкое опьянение прошло, и…

– Легкое? Это вы себе льстите. Нагрузились вы прилично. Не забывайте, я ведь эксперт в этих делах.

– В любом случае я поступила глупо.

И теперь ломаю голову, но не могу придумать никакого разумного – или хотя бы вразумительного – оправдания.

Паника не может быть оправданием, хотя для нее имелись причины: между ухаживанием и принятым предложением и свадьбой прошло слишком мало времени, она поддалась восторженным уговорам матери и тетки. И вот сегодня утром, еще до того, как напилась бренди, что-то в ней сломалось, иначе она вообще не притронулась бы к алкоголю.