Обольстительница в бархате

О чем бы еще ни размышляла Леони – например, о причине, по которой она оказалась здесь сегодня, или где было это «здесь», или кто она вообще такая, – все отошло на задний план. Сейчас ничто не было важно, все вообще перестало существовать. Все, кроме картины.

Леони стояла перед полотном Боттичелли «Венера и Марс», но с таким же успехом могла бы находиться на другой планете или в другом времени, настолько картина поглотила ее. Она стояла, смотрела и изучала каждый мазок кисти, пытаясь понять секрет этой живописи.

И не могла оторваться.[2 - Боттичелли Сандро (1445–1510) – великий итальянский живописец эпохи Возрождения.]

Если бы вдруг кто-нибудь оказался между ней и картиной, Леони задушила бы этого человека. Но никого рядом не было. Ежегодная выставка Британского Института по-прежнему привлекала посетителей. Здесь было много художников, которые расставляли свои мольберты в галереях и перерисовывали работы старых мастеров. Эти художники сильно мешали посетителям, пока с отчаянием пытались воспользоваться единственной представившейся возможностью скопировать работы из частных собраний.

Но никто не мельтешил перед Леони. Никто не нависал сзади. Даже странно, почему. Она пришла сюда не ради искусства. У нее для этого имелась своя причина.

Исключительно важная причина… О которой Леони забыла в тот же миг, как только увидела картину. Она могла бы любоваться ею бесконечно или пока смотрители не вывели бы ее отсюда. Однако…

Сильный грохот, неожиданный, как удар грома, разразился в зале.

Подскочив, Леони отшатнулась.

И натолкнулась на стену, которая почему-то оказалась за спиной.

Нет, это была не стена.

А что-то большое, теплое и живое.

Оно пахло мужчиной: мылом для бритья, накрахмаленным бельем и сукном. Две крупные, явно мужские руки в перчатках легко легли ей на плечи и аккуратно вернули девушку в вертикальное положение.

Леони резко обернулась и подняла взгляд – нет, задрала голову! – чтобы посмотреть на стоявшего сзади.

«О черт!»

Хотя правильнее было бы воскликнуть: О Марс!

Вероятно, он все-таки не был точной копией изображенного на картине бога войны.

Прежде всего потому что оказался полностью одет. И одет очень дорого. Но нос, лоб и рот у него были совсем как у Марса. А в особенности глаза. Правда, в отличие от бога войны, незнакомец не спал.

Глаза были зеленые с золотистыми искорками. Светлые пряди сверкали и в его темно-русых волосах, которые курчавились, как у Марса, и казались очаровательно непослушными.