Обольстительница в бархате

Участники, стоя на лошадиных спинах, наворачивают круги по арене. Лошади выделывают разные интересные штуки. И акробаты тоже!

Она подняла глаза и внимательно посмотрела на него.

Лисберн легко выдержал ее взгляд. Мальчики, красивые от рождения, часто становятся мишенью для других мальчиков, а в школах, которые он посещал, было полно задир. Ему пришлось очень рано научиться скрывать и держать при себе эмоции, если только не возникала необходимость в них.

«Ты как бриллиант, – сказала ему одна из его любовниц. – Такой роскошный, блестящий, полный огня.

Но когда кто-нибудь попытается рассмотреть человека внутри, увидит лишь отражение и сверкающую поверхность».

А зачем кому-то нужно видеть большее?

По правде говоря, в нем ничего не осталось от того убитого горем юноши, каким он был почти шесть лет назад, когда умер отец. Потеря опустошила сплоченных членов маленькой семьи, в которую входили не только Лисберн с матерью, но и ее сестра – мать Суонтона, а также сам Суонтон, и они уехали из Лондона.

Долгое время провели вдали от столицы и от мира комфорта, пока полностью не пришли в себя.

Мало кто, включая людей, любивших и уважавших отца, осознавал масштаб его потери. Но Саймону не требовалось их понимания. Что он переживал, не касалось никого, кроме него самого.

Он очень хорошо понял, что такое горе на самом деле. В ответ на слащавые выражения чувств частенько хотелось двинуть по физиономии тому, кто приставал с разговорами.

Вот Суонтона или его поклонников он не смог бы ударить.

С точки зрения чувств ему показалась многообещающей рискованная игра – соблазнить обворожительную рыжеволосую француженку.

– Вам понравится, – убеждал он ее. – Обещаю. И привезу вас назад до окончания лекции.

Она отвела взгляд.

– Никогда не видела вольтижеров.

У него вдруг замерло сердце, что очень удивило Саймона.

* * *

Цирк Астли как всегда был забит под завязку. Но такое количество людей, судя по всему, не очень беспокоило мисс Нуаро. Не то что толпа на выступлении Суонтона.

Может, из-за величины и открытости помещения. В любом случае Лисберн провел ее в отдельную ложу, где она была избавлена от толкотни и давки. Кроме того, отсюда открывался прекрасный вид на сцену и арену.

Они, к сожалению, опоздали на спектакль, в котором обычно участвовали прекрасные лошади и наездники, устраивавшие настоящие сражения. Но впереди еще было представление на арене. Когда они заняли свои места, команда работников цирка как раз рыхлила опилки.