Обольстительница в бархате

Кому улыбались? У меня есть соперник?

Кто, например? Аполлон? Адонис?

– Целая дюжина, – не удержалась Леони.

– Не могу сказать, что удивлен. – Он оглядел толпу. Она смотрела, как внимательно лорд Лисберн изучает зал, вот он остановился и вернулся взглядом к группке, сидевшей в том же последнем ряду, что и они, но с правой стороны, ближе к дверям.

– Ага, Клара! – удовлетворенно сказал маркиз. – И Глэдис с ней. Я их даже не заметил из-за того джентльмена, который торопился увести свое семейство отсюда.

В любом случае рядом с ними все занято, так что мы не обязаны пересаживаться туда. Спасибо вам, благодетельные боги и духи этого места! Но, однако… – Он склонил голову набок и нахмурился. – Я, конечно, не очень хорошо знаю Глэдис.

Лисберн повернулся к мисс Нуаро, его зеленые глаза блестели.

– Она одета не как прежде, в свои тошнотворные цвета. Ваша работа?

Леони гордо кивнула.

Он опять посмотрел в ту сторону.

– А ведь это Валентайн, которого явно привлекли, чтобы сопровождать ее.

Бедный парень!

Лорд Валентайн Фэрфакс был одним из братьев леди Клары. И в отличие от темноволосого лорда Лонгмора являл собою образ типичного Фэрфакса: белокурого, голубоглазого и неумеренно красивого.

– Ведь он просидел здесь все это время, несчастный, – посочувствовал Лисберн. – Сидел и несколько часов лелеял мысль о самоубийстве, вне всякого сомнения. Или скорее – Вал все-таки очень практичный юноша! – решал, как ему прикончить Суонтона, но так, чтобы его не поймали за руку.

– Если мужчинам настолько не нравится поэзия, зачем они пришли сюда? – поинтересовалась Леони.

– Чтобы заставить девушек поверить, будто они чувствительные.

Леони задохнулась от смеха. Сидевшая спереди девица обернулась и негодующе посмотрела на нее.

Достав носовой платок, Леони сделала вид, что утирает слезы. Барышня отвернулась.

Аудитория уже не пребывала в полном молчании, как это было, когда мисс Нуаро заглянула в зал в первый раз.

И хотя те, кто устроился в передних рядах, продолжали восхищаться – или спать, если это были мужчины, – то сидевшие поодаль начали шушукаться. С балкона стали доноситься разговоры, временами перекрывавшие чтение со сцены.

Усиливавшийся шум, казалось, совершенно не беспокоил лорда Суонтона. Кто-то научил его читать на публике так, чтобы всем было слышно, и он в полной мере воспользовался приобретенными навыками.