Обольстительница в бархате

Подойдя к одной из витрин, Леони открыла стеклянную дверцу.

Лисберн постоял секунду, разглядывая подушечки для булавок, носовые платки, шарфы, кошельки и все в таком роде.

– Мисс Нуаро, – позвал он.

Она подняла на него глаза. С пораженным видом маркиз продолжал разглядывать содержимое витрины.

– Все это сделали девушки? Девушки из той мастерской?

– Да. Помните, Матрон сказала, что мы пополняем наш фонд, продавая их работы?

– Помню, – сказал он. – Но я не… – Неожиданно он отвернулся и отошел к небольшому окну.

Сложив руки за спиной, стал смотреть на улицу.

Леони была сбита с толку. Она взглянула на витрину, потом на его спину в отлично подогнанном сюртуке.

Ей показалось, что прошло много времени, когда Лисберн отвернулся от окна. И с легкой улыбкой вернулся к витрине.

– Я тронут, – сказал он. – Чуть ли не до слез. И очень рад, что пришел сюда вместо Суонтона. Он бы обрыдался здесь, а потом написал бы элегию из пятидесяти строф о потерянной невинности, или о надругательстве над невинностью, или еще какую-нибудь ерунду.

К счастью, здесь только я, и теперь публике не угрожает страдание от стихов, вдохновленных этим местом.

На миг она растерялась. Но быстро справилась с собой, логический склад ума пришел на помощь. Он мог испытывать настоящее сочувствие к девушкам, а мог разыграть страдания большого и щедрого сердца, как это часто делают аристократы. Филантропия для них была сродни обязанности, и они выставляли ее напоказ, в действительности не переживая ни о чем.

Если бы, по крайней мере, половина из них проявила настоящую заботу о таких девушках, Лондон стал бы другим городом.

Но совершенно не важно, что он чувствует на самом деле, пришлось напомнить себе Леони. Девушки – вот что важно. А деньги – это деньги, предлагают ли их от чистого сердца, или чтобы покрасоваться.

– Мне кажется, поэзия вашего друга заразила вас непомерной чувствительностью.

– Может, и так, мадам, но я хотел бы посмотреть на человека, который смог бы устоять перед этим.

 – Он показал в сторону витрины. – Взгляните на эти маленькие сердечки, на цветочки и причудливые завитушки, на лилии, на кружево. Все это сделали те, кто не понаслышке знаком с потерями, нищетой и насилием.

Леони посмотрела на перчатки и носовые платки.

– Девушки никогда не видели картин Боттичелли, – напомнила она. – Если им хочется присутствия красоты в их жизни, они создают все это.

– Мадам, – сказал Лисберн.