Только ты и я

Молчаливый и пустой, он ждет… Образцовый хозяин, который готов дать вам все, что только захочется: тепло очага, комнату для бесед, место в шкафу, чтобы повесить промокшую одежду. Он становится тем, что необходимо гостю: убежищем, укрытием, временным жильем… но только до тех пор, пока они не уезжают. Тогда дом засыпает и, тихий и пустой, терпеливо ожидает новых гостей.

И, разумеется, дом хранит все секреты, все тайны тех, кто когда-либо провел ночь под его крышей.

Кухонная дверь была ближе, поэтому парадным входом мы пренебрегли.

Наконец-то мы дома!.. Вместе с нами в кухню врывается снежный вихрь, но как только дверь за нами закрылась, он стихает и ложится на пол россыпью сверкающих снежинок. Стряхнув с ботинок и воротников налипший снег, я снимаю куртку и оглядываюсь по сторонам, прикидывая, на какой стул ее бросить. Стивен, однако, не спешит раздеваться.

– Пожалуй, лучше загнать машину в гараж, пока ее окончательно не занесло, – говорит он.

– Хорошо. А я пока приготовлю кофе.

Кстати, Стивен…

– Что?

– Захвати из гаража несколько поленьев, а я растоплю камин в гостиной.

– Ладно.

– Спасибо.

Он снова выходит на улицу, плотно закрыв за собой дверь, которая отгораживает меня от холода и завываний ветра снаружи. Привстав на цыпочки, я тянусь за кофейными кружками на верхней полке буфета. Одну я достаю сразу, но вторая стоит слишком глубоко, и я лишь касаюсь ее гладкой ручки кончиками пальцев. Я тянусь изо всех сил, сжимаю ручку и начинаю осторожно подтаскивать кружку к себе.

Я уже почти схватила ее, когда по всему дому разносится громкий, протяжный вой. Кружка выскальзывает из моих дрогнувших пальцев, падает набок и откатывается куда-то в сторону.

– Черт!

Я непроизвольно морщусь, ожидая, что кружка вот-вот свалится на пол и разобьется вдребезги. И… что это за звук? Мне показалось, он донесся откуда-то из глубины дома и стих так же внезапно, как возник. Насторожив все пять чувств – или их все-таки шесть? – я напряженно прислушиваюсь, принюхиваюсь, всматриваюсь в тишину, но она остается такой же глухой и непроницаемой, как раньше.

Ни звука, и только сердце глухо стучит у меня в груди – стучит так часто, что мне снова становится страшно. Только сердечного приступа мне не хватало!.. Только не сейчас.

И я начинаю считать от сотни до ноля:

– Девяносто девять… девяносто восемь… девяносто семь…

Называя каждую цифру, я делаю глубокий вдох, а во время паузы медленно выдыхаю.