Иллюзии. Новеллы

– Послушай! … журчащий ручей твоих коралловых губ… Ручей! Какая тонкая аллегория…

– Хм!

После недели раздумий (во время которой пришло двадцать семь новых страниц) Китаогитсуми, мучимый противоречивыми чувствами, не смог сдержать своего внутреннего желания.

– Жена. Я считаю, что ты должна ответить.

– У тебя с головой плохо?

– Нет. Вовсе нет. На самом деле, я убежден, что как цивилизованные люди мы не можем препятствовать этим литературным излияниям.

– Беллетристика тебя развратила?

– Не утрируй! Нашему браку это не угрожает.

«Он» находится в 19 000 километрах отсюда. И десятки раз в своих посланиях он говорит о «нематериальном единении». Это не может быть чем-то иным, кроме гармонии высоких душ. Из которой, возможно, вырастет луч света.

– Так это или не так, но я абсолютно не согласна делать этого.

– Без всяких сожалений?

– Без всяких сожалений.

– Ну, хорошо. Тогда я сам сделаю это.

– Зачем? После твоего первого ответа фабрика писем перестанет функционировать.

– Ты не понимаешь. Я буду писать вместо тебя, от твоего имени. Поставлю себя на твое место.

Ее как будто огрели обухом:

– Заменгоф! Мой муж сошел с ума!..

Установилась абсурдная ситуация. Китаогитсуми посылал письма, очень сдержанные, с краткими выражениями, выверенными фразами, но которые в то же время не закрывали дверей.

К сожалению, когда Лоренс приобрел уверенность в том, что Нэнси вернулась домой, что его письма доходят до нее, а не лежат бесконечно в каком-нибудь неизвестном ящике, это подстегнуло его энтузиазм, и он оставил общие чувства, чтобы углубиться в более подробные детали.

Две страницы он посвятил их необыкновенному поцелую, с обилием объяснений, ужасных для несчастного мужа. Он говорил об искушенности ее сладострастных уст, о вселенской глубине их встречающихся взглядов, об аромате ее волос, о мягком соприкосновении щек, об учащенном дыхании…

Китаогитсуми проглотил эту пилюлю и все же решился ответить:

– Давайте, забудем об этом… Это перевернутая страница… Целуйте других женщин, а мне только присылайте стихи…

К сожалению, для большей достоверности, он посчитал полезным добавить:

– Будьте благоразумны, Паскаль!

Увы! Нэнси никогда не называла его «Паскаль», а только «господин Лоренс».

Обращение к нему по имени вовсе не прибавило благоразумия Паскалю, а наоборот, подхлестнуло его чувства.