Тот самый Паровозов

Лирическое отступление № 1

Про моего дядю, заграничную жизнь, туркменских хлопкоробов и автомобили «Волга»

Мой дядя считался вундеркиндом едва ли не с самого рождения. Впрочем, в нашей семье вундеркиндов хватало. Но если из таких, как верно подмечено, в дальнейшем ничего путного не получается, то дядя Вова уже в молодости стал большим ученым. Правда, дебют его научной карьеры был весьма оригинальным. После окончания биофака МГУ он по распределению попал к каким-то шарлатанам, которые занимались тем, что в специально оборудованных теплицах заводили овощам симфоническую музыку.

В то время считали, что если картошка с морковкой будут всю жизнь, буквально с младых семечек, слушать Генделя и Баха, то, попав на стол интеллигентными и эрудированными, станут выгодно отличаться от простонародных собратьев.

Нет, конечно, еврей, посещающий московскую филармонию, действительно отличается от чабана-киргиза. Хоть ты тресни. И не только по вкусовым качествам. А из прослушавшего все шедевры мировой классики баклажана икра получается ничуть не лучше, чем из овоща темного и необразованного, который и терцию от октавы отличить не в состоянии.

Короче говоря, дядя Вова сбежал оттуда и начал заниматься другими вещами. Витаминами. И невероятно быстро преуспел. Настолько, что его, молодого кандидата наук, пригласили работать в Японию.

В Японии дядя Вова провел целый год. Он очень скучал по дому. Дошло до того, что он решил на Пасху зайти в православную церковь.

Смешной узкоглазый японский батюшка весело восклицал с амвона:

– Клистос восклесе!

А смешные узкоглазые японские прихожане осеняли себя крестным знамением, мелко кланялись и радостно отвечали:

– Воистину восклесе!

Из Японии дядя Вова привез мне майку с Микки-Маусом и робота на батарейках.

В дальнейшем ездить по заграничным странам он стал часто. Его постоянно приглашали западные университеты, институты и прочие научные учреждения. Дядя Вова приезжал, читал лекцию, а потом сразу бежал на рынок. Рынки он любил.

По возвращении на родную землю он обзванивал друзей и родственников, которые тотчас съезжались за подарками и рассказами о заграничной жизни.

Веселый, возбужденный дядя Вова стоял у раскрытого чемодана и, шурша пакетами, хрустящими особым заморским хрустом, одаривал каждого гостя. Получившие благодарили с разной степенью искренности, отходили неохотно, ревниво поглядывая в чемодановы недра.

По завершении раздачи дядя Вова приступал к повествовательной части.