Всё имеет свою цену

Все, точка! Хотя погоди-ка…

Полистав свои бумаги, он, по-видимому, отыскал то, что хотел.

– Передай-ка мне мою ручку.

Полина поспешила выполнить просьбу старшего товарища.

– Вот, смотри. Можешь переговорить с ним – но только с ним, и ни с кем больше. С 1992 года он прикован к инвалидному креслу, так что ты сама понимаешь, что именно это значит. Ты ведь умная девушка, Полина. Когда к тому же ты станешь еще и професси…

Она прикрыла ему рот ладошкой.

– Если мне удастся вычислить его имя, мне бы хотелось самой рассказать об этом.

Разумеется, только самому узкому кругу коллег.

– Я не возражаю.

– Как ты считаешь, я очень тщеславна?

– Да.

– Вот и Графиня так говорит, только при этом она смеется. Ты же, по-видимому, думаешь, что я ужасная особа. – Сама знаешь, Полина, что это не так.

– Значит, все-таки зайдешь ко мне помочь с карнизами?

Не дожидаясь ответа, она выпорхнула из зала.

Не прошло и двадцати минут, как Полина заглянула в зал и показала Арне большой палец.

Педерсен к этому времени уже успел добраться почти до середины своего доклада, большая часть которого становилась теперь неактуальной. Графиня поднялась со своего места и вышла из зала. Арне же в это время думал, что он скажет Конраду Симонсену. И собственной жене.

Женщины прошли в кабинет Графини. Не успела за ними закрыться дверь, как Полина Берг заговорила. Впрочем, вовсе не об ошибке в определении координат.

– А Симон держался молодцом.

Ответ Графини прозвучал немного резковато:

– А ты как думала?

– Да никак.

Вообще-то я тоже считала, что он выдержит, но все ведь полагали, что ему будет вовсе не сладко. Ну, я имею в виду, эту историю с папашей девушки и все такое…

– Ладно, Полина, так что ты там нарыла? Арне сказал, что это может быть крайне важно. Признаться, мне немного жаль, что не удалось дослушать его доклад до конца. Так что давай, рассказывай, почему мы оказались здесь.

Полина Берг стала рассказывать. На этот раз ее объяснения были гораздо более стройными, и Графиня сразу же уловила суть.

Реакция последовала незамедлительно и была такой же, как и у Арне Педерсена:

– Так, значит, пилот вертолета?

– Скорее всего.

Графиня некоторое время помолчала, ожидая, пока полученная информация уляжется. Затем осторожно спросила:

– И что, гренландская полиция подтвердила, что месторасположение этой станции было определено неверно?

– Ну да. Я связалась с человеком, которого зовут Тронд Эгеде.