Чужая в двух мирах

Я узнала о рабстве в день, когда у матери забрали дитя. Первые шесть лет своей жизни я была счастливым ребёнком. Почти таким же, как белые дети моего отца. Но в тот день, прижавшись к матери, я услышала самую страшную правду от тёти Тары.

– Когда надоешь масе, пойдёшь собирать хлопок на плантацию и ублажать надсмотрщиков. Они уж точно не будут с тобой так обходительны, как хозяин. И твою девку он тоже продаст. Вон, какая красивая. За неё много заплатят. Хозяин наш христианин и с ней не возляжет, когда девка распустится,– злобно пробурчала Тара.

Моя мама встала. Выпрямилась во весь рост. Её руки сильнее прижали меня к себе.

– Заткнись, старая ведьма! – прорычала мать.

Её голос напугал меня сильнее, чем слова тёти Тары. В голосе моей матери было столько злости и ненависти, что придавали ему некое звериное звучание. Она, словно загнанная в угол собака, рычала и скалилась на экономку.

– Правду никто не любит, Мэг, – ехидно сказала Тара. – То, что ты снова забрюхатела от масы, особенной тебя не делает.

Ты рабыня и девка твоя рабыня. Не забывай это.

Так, я узнала о своём рабстве. Весь день я держала маму за подол платья, боясь потерять. Даже зашедший маса, не заставил меня отпустить край её платья.

Когда он вошёл все замолчали. Я ощутила их страх перед ним. Опустив глаза в пол, рабыни ещё старательней готовили. Мама прятала меня от глаз Эдмунда за пышным подолом платья. Маса не разозлился, увидев меня на кухне. Мой хозяин скупо улыбнулся и потрепал меня, как собачонку, по голове.

Мне шесть лет и это была моя первая ласка, которую я удостоилась от родного отца. Я и раньше видела его. Он чаще всего проходил мимо, не замечая девочку, прячущуюся за деревьями его сада. Иногда наши глаза встречались. Я резко дёргалась назад и бежала без оглядки. А он продолжал свой путь. Прибегая в нашу с мамой лачугу, я пряталась. Меня тянуло к нему, и я ужасно боялась его. Наблюдая, как он возится со своей белой дочерью, я представляла себя на её месте. Какое же это счастье, когда у тебя есть любящий отец. У меня он был. Я видела и слышала его, но ближе чем на этой кухне папа ко мне никогда ещё не был.

Поначалу я приставала к матери с глупыми детским вопросами:

– Почему мы не с папой?

– Почему не мы живём в его доме?

– Почему он не любит нас так, как их?

Мама вздыхала и вместо нужных мне ответов, обнимала меня. Наверное, ей было тяжело говорить об этом.