Не стихом единым, или Конь в пальто и Пиковая дама

Потом был наркоз и понеслось…

В тот день он неспешно прогуливался вокруг утиного пруда, изредка поглядывая на то и дело ныряющих уток, и, казалось, был разгорячен подступившими воспоминаниями. Внезапно пошатнулся на какой-то едва заметной неровности тропинки – то ли неловко наступил в ямку, то ли споткнулся о камешек, – и встал как вкопанный. И тут же до меня донеслось:

– Да бросьте! Бросьте, бросьте рассуждать о том, о чем понятия не имеете! Ну что вы можете знать о появлении Человека, грехопадении и Аде?! Ни-че-го вы не можете знать наверняка.

Вы можете только повторять с убежденностью барана внушенные вам с детства небылицы, которые уже так затёрты от постоянного пересказывания всеми, кому не лень, что даже не леденят кровь и не будят воображение. Другое дело, хотите ли вы знать, как все было в действительности? Я спрашиваю вас: вы хотите знать правду? Тогда слушайте.

Не был Он падшим. И ничего против Главного не злоумышлял. Ни о каком дворцовом перевороте не думал.

Козни не строил. Человека не искушал. Всё это – враньё чистейшей воды! Он Адама этого жалел больше, чем все мы вместе взятые, и уж точно больше, чем тот этого заслуживал. Пакостное было существо, скажу без преувеличения. Никакого уважения к природе: всё, что движется, норовил сожрать, всё, что растёт – растоптать, всё, что торчит – пометить. А Он был самый сердобольный. Трогательный, как ребенок. Возился с этим Человеком без устали. Всё к красоте приобщить пытался. Цветы разноцветные для него выращивал. Ночами звездопады устраивал. После дождя – бонус – радуга. И примерно раз в месяц – полная луна «для вашего для удовольствия». Однажды повел этого убогого на экскурсию в нашу оранжерею чудеса природы показывать: как из косточки дерево вырастает да как из прекрасных цветов спелые плоды формируются. Глазом моргнуть не успел, а паршивец уже все яблоки оприходовал. Причем, вместе с теми косточками, из которых деревья растут. Мы долго потом говорили: “Вот и верь после этого людям!. .” Главный к такой выходке отнесся поначалу совершенно индифферентно: он тогда только-только изобрёл Философию и смаковал эту игрушку для ума, призывая нас по достоинству оценить “новизну и прикладное значение”. Главный был Создателем и, как всегда, творил. Рожал теорию Добра и Зла. А теория Грехопадения родилась сама. Одновременно с Евой. Только никто её, теорию эту гадостную, сразу не заметил, потому что все смотрели на Еву. Во все глаза.