Аише

Когда те кусты скрылись из глаз, снова принялась грести, выплывая, наконец, к пологому островку почти в центре реки, выбралась на него на четвереньках, откашлялась и упала ничком, зарыдав от облегчения. Силы ее иссякли.

На этом острове из песка и камней не было ни единого деревца, было очевидно, что сейчас река обмелела, и он показался из воды, а так вряд ли был на поверхности. Но именно это обмеление и спасло жизнь девушки, уже отчаявшейся выбраться на сушу. Однако, это было не последним испытанием – предстояло еще с острова добраться до берега.

Для этого следовало снова войти в воду и проплыть добрых три метра. Вдруг там глубоко? Было очень страшно. Лая собак больше слышно не было, однако, ее не покидала мысль, что поиски вряд ли будут остановлены.

Отдышавшись, Аише села и вгляделась в тот берег, на который планировала перебраться – зверей и людей там видно не было. Надо идти. Всхлипнув от жалости к себе, снова закрутила мокрую юбку вокруг груди, накрепко связав концы между собой, и снова вошла в воду, только сейчас поняв, что босая – обувь осталась где-то в воде.

Ноги кололо острыми камешками, пока она осторожно шла на берег. К счастью, плыть больше не пришлось, хотя в самом глубоком месте вода дошла до подмышек, норовя сбить с ног.

Выбравшись из воды окончательно, упала в траву на спину и вгляделась в безоблачное синее небо, мысленно благодаря всех богов за спасение. Дыхание и сердцебиение постепенно выровнялись, захотелось спать. Солнце уже окончательно встало и припекало.

Веки закрылись сами собой, сон навалился внезапно, унося в мир грез.

5

Солнце, выкатившееся в зенит, палило нещадно, посылая свои последние летние лучи на благодарную землю, освещая и лес, и серебристую ленту реки, и заросли камышей вдоль нее, и одинокую девичью фигурку, свернувшуюся калачиком в траве.

Аише вновь видела сон.

В этот раз ее руки были крыльями. Но не простыми, как у голубя или воробья, нет. Сейчас они были пламенем, ярко-оранжевым, с всполохами красных искр, летящих вслед за горящими перьями.

Странно, но боли не чувствовалось. Огонь ласкался к ней, зализывая и согревая, он поддерживал ее в воздухе, давая парить, почти не шевелясь, а внизу, далеко-далеко, проплывали поля и леса, и люди махали руками, приветствуя ее.

Было так сладко, так волнительно, что просыпаться не хотелось, однако, глаза сами собой открылись, когда посторонний звук ворвался в сон.

Вздрогнув, Аише села и потёрла глаза, испуганно озираясь.