Аише

Нога ее зажила, хотя наступать еще было больновато, потому девушка береглась и старалась не выходить часто на улицу, но все домашние обязанности взяла на себя – перетрясла матрасы и подушки, просушила их на улице в солнечные дни, перестирала тяжелые шерстяные покрывала, чтобы зимой в них не завелись насекомые, отмыла небольшую баньку, отскребла все доски добела смесью песка и мыльного корня, да в самом доме порядок навела – побелила печку, из цветных лоскутков, купленных дедом на ярмарке, сшила занавески и нарядную скатерть.

Дед оказался запасливым – за годы одинокого жития скопилось у него всякого добра в двух сундуках – и белье постельное, и одеяла, и подушки, будто для большой семьи купленные.

– Жениться хотел, – смутился он в ответ на немой вопрошающий взгляд Аише. – Одному-то век коротать тяжко. Вот и накупил всего. А потом уж подумал, какая женщина за старика-то пойдет, кому это надобно. Вот добро и осталось лежать. Тебе сейчас пригодится. Ты доставай все, пользуйся.

Там вон еще шуба есть, с обоза выпала, а я подобрал, да приберег, будто знал. Еще сапоги тебе справить надо к зиме, скоро уже снег навалит, здесь у нас рано он бывает. Заметет так, что неделями будем сидеть. Эх, зимы-то тут суровые! Ну да ничего, справимся! Зайцев в лесу полно, будем силки ставить, так и проживем. Дров вот запас я мало, боюсь, как бы не замерзли мы! Стар стал, тяжело. Надо бы хворосту подсобрать, пока не навалило. Ты на лыжах-то умеешь ходить? Как снег выпадет, будем учиться!

Девушка улыбалась, слушая его болтовню.

Руки ее мелькали быстро-быстро: она вязала теплые носки, выводя петельку за петелькой – напряла пряжи из шерсти, купленной на ярмарке неделю назад.

Дед ходил туда сам, обернулся за три дня, все это время Аише одна хозяйничала в лесном домике.

Рысь выздоровела, лапа срослась, только теперь большая кошка слегка прихрамывала, однако, охотиться ей это не мешало – периодически притаскивала то белок, то зайцев, что в зубах легко перенести.

Дед Лукьян говорил, что она, как в полную силу войдет, может и кабана убить, и лося и человека. Пока ж молодая еще была, копила силы, да восстанавливалась после падения.

К Аише Рыська быстро привыкла. Поначалу рычала, конечно, но девушка не сдавалась. Первого зайца скормила ей частями, нарезая на кусочки, а потом большая кошка и сама справлялась, зажимая передними лапами и разрывая тушки зубами.