Аише

Мама! Как она там? Не болеет ли? Тревожится, наверное. И весточку не подать никак!

Дед Лукьян говорил, что по весне можно будет сходить до большого города, он в неделе пути, да отправить письмо. Еще б писать, да читать уметь для этого, но кто ж будет учить ее, если таких умельцев раз-два и обчелся? Потому вздыхала Аише, выводя палочкой на снегу каракули, похожие на буквы, представляя, что это письмо для мамы.

Напившись чаю, девушка засобиралась за хворостом. Надела шубу, подпоясалась кушаком, на ноги – унты, которые сшили сами из шкурок, подвязала их шнурком, поверх – широкие снегоступы, смастеренные из коры, варежки, связанные самолично, да платок на голову – пугало, конечно, но для тепла все сойдет.

– Ты осторожно, – напутствовал ее дед, – смотри, к оврагу близко не подходи, собери, что приготовила, да домой давай, завтра еще сходишь. Нынче темнеет быстро, потом дорогу не найдешь!

– Конечно, дедушка! – помахала она ему рукой и вышла к кромке леса.

Оглянулась – Лукьян стоял без шапки, борода его трепыхалась на ветру – переживал.

В лесу стояла тишина. Ветки под снегом изредка похрустывали, да от ветра снежная пыль летела в лицо.

Рыська скакала поверху, то удаляясь, то возвращаясь, заглядывала – идет ли хозяйка. К зиме шубка ее распушилась, сама она вся округлилась, стала ладненькая и крепкая.

Аише шла легко, будто всегда умела на снегоступах ходить, даже песню затянула веселую, которую с девушками часто пели, собираясь по грибы.

Горланила ее, сшибая снег с низко опустившихся ёлочных лап, веселилась, и не сразу заметила темное пятно впереди.

Рыська учуяла чужака первой – вздыбила шерсть, замерла на ветке, зарычала.

– Что там, Рыся? – встревожилась Аише, остановившись и вглядываясь в пятно.

Человек! Лежит ничком, раскинув руки и ноги, снег окрашен красным, и ни следочка вокруг! Откуда ж он тут взялся?

Рысь считала, что не надо туда идти. От незнакомца веяло силой и опасностью. Аише преступила с ноги на ногу, оглянулась растерянно – что ж делать?

11

Осторожно ступая по упругому насту, похрустывающему под снегоступами, Аише подобралась к человеку.

Издали ей показалось, что это женщина – длинные темные волосы спутанными прядями в беспорядке лежали вокруг головы и плеч, однако, фигура была мужской, равно как и одеяние – богатая шуба их меха неизвестного пятнистого животного, кожаные брюки, заправленные в высокие, до колен, сапоги.