Царевна не лягушка

Но где уж там! Терренс был словно скала, возвышаясь надо мной и с насмешливой улыбкой глядя откуда-то сверху.

Пары вокруг уже быстро кружились, освоив простой ритм, сбиваясь с ног и хохоча. Сердючка курсировала туда-сюда, подбадривая народ, а я все не могла оторвать взгляд от лица горбоносого, который с интересом уставился на меня.

– Ну же, Эмерида, где твоя смелость? – подначил он вновь.

Я вспыхнула, только сейчас поняв два момента – он перешел на «ты», и он смеялся надо мной!

– Здесь! – я сама прижалась к нему и сделала первый шаг назад, заставляя мужа качнуться в мою сторону.

Мне показалось, что он умел танцевать вальс! Во всяком случае, ни разу не сбился с ноги, не остановился и не запнулся – вел уверенно и ловко по кругу, следя за другими парами. В голове моей возникло подозрение, что это ЖЖЖЖ – неспроста! Но спрашивать сейчас – значит навлечь на себя подозрения. А они ох как возникали в голове! Неужели этот Терренс бывал в моем мире?

Едва музыка стихла, как гости принялись требовать еще, а мы с мужем изучали друг друга взглядами, стоя напротив и прищурившись.

– А ты, оказывается, не так скучна, как описывали, – хмыкнул муж, протягивая руку. – Добро пожаловать, Эмерида Аластарская.

11. Эмерида

Сон снился сладкий. Будто бегала я по полю в одних панталонах, а за мною тоже в таком же одеянии, но с рюшами скакал Алекс и кричал, мол, снимай их, снимай, а то они мужчин отпугивают, а я подбрасывала ноги и чувствовала, как мои пятки щекочет трава.

И было смешно. Хохоча, запнулась, повалилась куда-то в цветы, а сверху на меня прилетел сноп из золотистых пшеничных колосьев, который отчего-то сказал басом: «Просыпайся, дурында, все на свете проспишь!».

Глаза открылись будто сами собой. Осоловело обведя взглядом комнату, я похлопала глазами и вздохнула – здравствуй, новая жизнь. Я все там же, в доме Алекса, нога ноет, на душе муторно, и один большой вопрос в голове – что делать?

– И что ты лежишь? – внезапно мне в лицо ткнулась усатая кошачья морда.

Что??? Я подскочила и взвизгнула.

– Говорящий кот! – вырвалось у меня, едва я узрела вальяжно развалившегося рыжего кота-переростка.

– Говорящий человек! – передразнил он меня, а потом прикрыл лапой морду и покачал головой. – И это говорит потомственная ведьма! – прокомментировал мой выпад.

Стало стыдно. Конечно, я знала, что у ведьм существовали фамильяры в стародавние времена.