Царевна не лягушка

Может, они и сейчас были, конечно, только самих ведьм-то днем с огнем не сыщешь теперь. Уничтожали в свое время их массово, якобы, они зло чинили, да младенцев на кострах жарили. Ерунда, конечно, смысл есть детей, если имеется повкуснее пища? Например, мороженое или пирожное… Задумавшись, я уставилась на кота, вернее, в одну точку между ушами. Рыжего это явно обеспокоило. Дернув хвостом, он распушился и важно изрек:

– Хватит дрыхнуть! Проспишь все интересное!

– А ты вообще кто такой? – с подозрением уставилась на животное, сомневаясь в своём умственном здоровье.

Ну какой нормальной девице придется разговаривать с котом? М? Явно только умалишенной!

– Кто-кто? – проворчал он. – Конь в пальто! Помочь тебе пришел, глупой девке, а то ведь пропадешь тут. Услышал вчера твою панику, чуть уши не лопнули, думал, все, так и придется век пнем доживать глухим, ни одного зова муркиного не услышу.

Я вздохнула, огляделась, приметив, что за окном едва-едва рассвело, еще даже солнце не показалось, но первые лучи уже окрасили комнату в серо-розовый цвет.

– И зачем в такую рань мне вставать? – зевнула, прикрыв рот ладошкой.

– Животина-то не кормлена! – сообщил котяра. – Я всю ночь шел, чуть с лап не сбился, видишь, подушечки натер?

Мне продемонстрировали заднюю ногу с розовыми пятками без единого намека на мозоль.

– Это пока еще просто не проявилось, а так-то я уже устамши, – прокомментировал мой пристальный взгляд кот. – Давай, зови слуг своих сюда, пусть несут мне мраморную говядину или на худой конец кусок телятины, да сметаны миску.

От такой наглости я мгновенно окончательно проснулась. Нет, это надо же – сметаны миску ему!

– А харя не треснет? – язвительно поинтересовалась у кота.

– Нет! – ответил он, распушив усы. – Моя точно не треснет. И вообще, где ты видела котов с треснувшей харей? Мы все просто комки нежности и мягкости, чем жирнее, тем лучше! Так что нечего тут из себя раненую в ногу изображать, вставай и иди за едой, животное не кормлено, а она тут лежит, понимаешь!

Оторопев от такой наглости, я молча смотрела на кота, а тот сделал вид крайне изморенного существа, что с его пузатым обликом явно не вязалось.

Раскинув лапы, наглое животное даже закрыло глаза и высунуло язык для большей правдоподобности, но, не заметив от меня никакой резвости, приоткрыло один глаз и, убедившись в абсолютном моем нежелании потворствовать, мгновенно пришло в себя, вскочило и укоризненно фыркнуло.