Призыв – дело серьезное. Огонь моих крыльев

 – Я не позволю издеваться тебе над моим беззащитным телом, гнусный изврат!

Гас и Гейл поспешно втягивают пострадавшего в гостиную и усаживают на диван. При этом его лицо слегка выглядывает над спинкой, как будто Жак балуется, играя с нами в прятки.

Кран-тец! От такого зрелища меня слегка мутит.

– А чего тогда орал, раз не помираешь? – запоздало интересуется некромант.

– А вы чего орали, а? Сраный ты некрос! Тебя обычно никаким умертвием не испугать, а тут визжишь будто девчонка! Вот и я за компанию. Мне-то куда страшнее.

Только что башка перевернулась задом наперед, и так едва со страху не помер, и вдруг сзади ор!

– Вообще-то, спереди, – поправляет его Гас.

Тихо сползаю по стенке, беззвучно хохоча. До того нелепая ситуация! У Гейл форменная истерика, она даже всхлипывает, едва держась на стуле.

Отсмеявшись, спрашиваю:

– Гейл, ну зачем ты его так, а? Как он будет теперь артефакт переноса делать в таком состоянии?

Проклятийница растерянно запускает пятерню в волосы, и я с легкой завистью отмечаю, что ее прическа от этого совершенно не страдает.

Интересно, а можно ли проклинать на что-то полезное? Возможно сделать, к примеру, «проклятие отличной учебы» или «непрерывного карьерного роста»? А что будет, если каждую волосинку проклясть мгновенным выпрямлением? Хмм…

Подруга тем временем пытается напоить водой незадачливого ведуна, снова напоровшегося на одно из ее экспериментальных проклятий.

– Это надолго? – сдавленно интересуется Рыжий.

– На несколько часов, полагаю.

Я никогда не делаю такие вещи постоянными, – ответ Гейл звучит не слишком уверенно.

– Зачем тебе вообще это понадобилось именно сегодня? – злится артефактор.

Растерянная как никогда Гейл заламывает руки.

– Рыжий, ты это… прости. Сама не знаю, что нашло. Решила что-нибудь эдакое сотворить перед… Перед расставанием. Головокружительное. Чтобы запомнилось…

На этом месте смеется даже Жак, впиваясь от хохота зубами в спинку дивана и пытаясь неловко утереть об нее слезы на глазах.

Выглядят его попытки нелепо и странно, отчего наш смех только получает новую подпитку.

Когда в дверь снова стучат, мы даже неспособны внятно ответить. Арес Дарро входит без спроса, словно никаких защитных заклятий на нашем блоке отродясь не бывало. И первое, что он видит – рыжий затылок Жака, сидящего на диване.

– Ромпец! – вздрагивает светлый, подавив инстинктивное желание отступить на шаг.

Слово незнакомое, но явно ругательное, это и йарху понятно.