Темный-претёмный властелин 2

Но ни один вопрос так и не сорвался с моего языка, а в следующий момент Анделар подмигнул мне, передав ильву.

Едва я устроилась поудобнее, как прямо в воздухе на расстоянии в несколько шагов перед нами с шипением гаснущего костра появилась руна. Это походило на то, как если бы кто-то невидимый несколькими взмахами меча нанес раны, из которых вместо крови плеснули языки пламени. Ярко вспыхнув, руна искрами осыпалась лошадям под ноги. Данте лишь головой мотнул и фыркнул, а вот конь Арандиля, заартачившись, шарахнулся в сторону.

– Это плохо, дружище? – ильв, успокоив лошадь, повернулся к Анделару.

– Я бы сказал, это вопиющая наглость! Ренни, я должен идти. Немедленно. Арандиль, постарайся оттянуть разговор с отцом до моего возвращения.

Ильв кивнул, а Темный еще долго смотрел мне в глаза, но так ничего не сказал. Его доспех потек вязкой черной субстанцией, закрывая все бреши. Данте взвился на дыбы и стрелой рванул на восток. Грива и хвост ренгара вспыхнули огнем, который охватил фигуру всадника.

А потом оба разом исчезли, оставив на память облачко гаснущих в воздухе искорок.

– Как он это делает? Не перестаю удивляться… – ильв, поправил рукав, прикрывая браслет невесты. – Теперь понимаешь, почему меня к нему тянет?

Я предпочла промолчать, но наш одновременный вздох вызвал у обоих одновременный же смешок.

Несмотря на кажущуюся близость леса, обширные просторы Золотой Песни мы преодолели только к вечеру.

На привал не останавливались, решив, что будем отдыхать в Ривердолле. Чем ближе подъезжали к владениям дома Золотого Листа, тем больше Арандиль нервничал, то и дело поправляя браслет и натягивая на него рукав туники.

– Что-то не так? – не выдержала я, устав от его ерзанья.

– Ренни, будет лучше, если никто не узнает, что я его ношу. Мне не стоит лишний раз злить отца…

– Особенно когда планируешь обратиться к нему с просьбой?

– В точку!

На всей равнине в изобилии рос халос, растение, похожее на колос пшеницы.

Среди его зарослей гнездились множество птиц, находя пищу и убежище, и все они радостно чирикали не переставая. А благодаря желтым маковкам, казалось, что поля золотятся. Я заподозрила, что из-за этого равнину и назвали Золотой Песней, а Арандиль подтвердил эту догадку.

Сняла с головы венок, который успела сплести по дороге, и безжалостно распотрошила, обломав все колоски.