Тень дракона. Пленница

Я не могла себе объяснить это странное чувство.

Потрогала кромку тонкого, но прочного лезвия, чтобы убедиться, что она такая же острая, какой выглядит, и… Порезалась до крови!

– Ай!

Камень в рукояти вдруг ярко полыхнул алым, словно датчик какой-то! От неожиданности я едва меч не выкинула. Не знаю, почему удержалась?

Постояла, посасывая раненный палец и успокаиваясь. Потом плотнее запахнула шкуру и, аккуратно выбирая дорогу среди осколков разбитой мебели, приблизилась к камину, чтобы получше рассмотреть портрет.

Вблизи мужчина на троне производил более сильное впечатление, и почему-то стало сложно встречаться с нарисованным мучжиной взглядом. Дыхание невольно участилось, а воспоминание о нашем безумном поцелуе в пещере, прокатилось по телу горячей волной.

Как живой! Великолепная работа!

Поддавшись порыву, потрогала холст пальцами. В живописи я не особо разбиралась, но уверена, портрет выполнен красками. Теперь я точно не смогу этот шедевр уничтожить.

Я же не вандал.

На раме обнаружилась табличка с надписью на том же самом языке, что и в разбросанных вокруг бумагах. Возможно, они помогли бы понять, где я нахожусь и в какое посольство обращаться за помощью?

– Эх, здорово было бы уметь это читать…

Перед глазами внезапно помутнело, и неизвестные мне символы на табличке вдруг сложились в понятные слова:

«Реджинхард Берлиан, драклорд Предела Дракендорт, алмазный дракон».

– Отлично. Вот и познакомились… – пробормотала я, пятясь.

А что это сейчас было? Что произошло? Как такое возможно? Может, это какая-то голограмма или незнакомые мне технологии?

Но нет, я отчетливо видела, что символы не изменились. Надпись на табличке настоящая! Просто я ее стала понимать. Чертовщина какая-то!

Пережив очередной шок, подняла с пола первый попавшийся лист бумаги, и едва не выронила меч, а за ним и поползшую с плеч шкуру. Текст на листе тоже оказался читабельным. Я понимала каждое слово!

Подняла другой лист, третий… Добралась даже до самолетика в другом конце комнаты.

Я находила все новые и новые листы, бегло просматривала и бросала на пол. Все это были документы о фураже, угодьях, границах. Странные имена, неизвестные мне названия…

Заставила себя остановиться, глубоко вдохнуть и выдохнуть. Голова кружилась, во рту стоял привкус металла. Плюнув на шкуру, которая только мешала, бросила ее и, отложив меч, направилась к портрету.