Тень дракона. Пленница

«А какой хороший был план…» – посетовал Берлиан.

«Вот именно! Был!»

Когти выбили из стены алмазную крошку. Еще дважды я вымещал гнев, заливая пламенем пространство пещеры.

«Тебя никто не заставлял ее целовать, – осторожно заметил Берлиан, когда я немного успокоился. – Но ты поддался порыву и напугал девушку, вот она и порезалась».

Дракон прав. Испив крови, меч выполнил желание Тени. Какое, было ясно как день: она хотела оказаться от меня подальше.

«Или в безопасном месте? – предположил дракон и подбодрил: – По крайней мере, теперь Линдара стала твоей Тенью, пусть и не до конца, но у нее появилась связь с Рассекающим и с Пределом.

Она сможет использовать меч для защиты».

Но я знал, что Берлиан далеко не так спокоен, как старается казаться. Внутри у дракона бушевало холодное пламя, омывая меня обжигающими волнами. Скрыть что-либо друг от друга нам было непросто.

«Остается надеяться, что земли Дракендорта еще не захвачены нирфеатами, и меч она прихватила не для того, чтобы отдать Тапределю…» – подумал я.

Дракон промолчал, устраиваясь поудобнее в небольшом углублении, где выскреб когтями лежанку за годы плена, а я мыслями вернулся в тот роковой день, когда Линдара Зинборро пришла ко мне с подарком.

Это были яхнэ – браслеты, что дарили нареченным уроженки Кирфаронга. Подарок означал, что Линдара согласна выйти за меня после наступления ее совершеннолетия.

Преподнося традиционный дар земель своей матери, девушка смущалась до потери чувств. Я не стал пренебрегать ее трогательным подарком.

Тем более, и так планировал жениться. Считалось, что брак с Тенью необязателен, но в отличие от отца я чтил традиции.

Одно смущало: моя Тень чего-то боялась, и ее страх прокисшим молоком оседал на корне языка. Тогда я решил, что он продиктован боязнью отказа. Линдара переживала, что я не приму ее дар. Желая ее подбодрить, я ласково улыбнулся и протянул руки. И, лишь когда на моих запястьях защелкнулись браслеты с вычурным морозным узором, почувствовал подвох.

Слишком уж ловко у нее это получилось, словно сутками напролет тренировалась.

Сами яхнэ не содержали ни капли магии, потому даже Берлиан ничего не заподозрил, приняв их за обычное украшение. Дело было в металле, из которого они были выкованы, и в особенном рисунке, что запечатал мою магию, обернув ее против меня самого.

Оглушенный собственной мощью и мощью дракона, которые обрушились на меня разом, я потерял сознание, а очнулся уже здесь – в алмазной пещере.