Судья. Ночной приговор

– Спи – спи… – Эхом отозвались и слова матери свежими воспоминаниями о том, как она очутилась здесь – в гостиной. Девочке припомнилось, как мама уложила её, бережно и аккуратно сложив учебники с тетрадками в стопку на край стола. Казалось, она улеглась в постель только что, но стрелки часов показывали без четверти второго ночи и все вокруг спали, кроме отца, который до сих пор работал за письменным столом и свет, исходивший от лампы, на самом деле был приглушённым, даже тусклым. Это была старенькая раритетная лампочка Ильича, удивительным образом сохранившаяся до нынешних дней.

Девочка вновь взглянула на фигуру отца, уже показавшуюся тенью в ночи, склонившуюся над грудой папок. Она вновь отвернулась к тёплой стене побеленной русской печи, сохранившей тепло вечернего огня, уткнувшись носом в подушку, вмиг погрузилась в крепкий, сладкий сон. Детский сап растворился во тьме среди шелеста листовок документов, отпечатанных и рукописных бумаг, фотографий, вещь док улик, сшитых в дело. Лишь уверенное поскрипывание писанины, разносившееся от твёрдых росчерков шариковой ручкой, нарушали умиротворяющую тишину этой ночи.

Но иногда, сам того не замечая, Александр Иванович громким шёпотом выдыхал задумчиво и опечаленно, стянув губы в трубочку. Точно бы так он пытался облегчить задачу, представшую в запутанном деле.

Как хотелось спать телу, но голова, переполненная информацией и, фотографическими эпизодами жуткого убийства, отказывалась ото сна, уводя мысль за ходом расследования и представленных доказательств.

Чего же не хватало?! Выстраивая в логическую цепочку теорию следователя, размышляя, Александр Иванович вырисовывал достоверные факты, собирая их в последовательно выстроенные мотивы преступления. Но что-то шло не так… Выписывая сомнения на отдельном листке бумаги, навеянные интуицией и опытом оперативной работы прошлых лет, судья колебался в слишком идеальной картине и чересчур простом чистосердечном признании подсудимого юноши призывного возраста. Следствие доказывало, что тот учинил расправу над собственным отцом, который слыл алкоголиком и семейным тираном, держащим дом в страхе долгие годы.

Снимки дела, отражали всю хладнокровность деяния: его закололи, словно скот на бойне…. – на чёрно-белой фотографии, лежащей на краю стола, было запечатлено тело, из груди которого торчали вилы, а труп был распластан среди сена старого гнилого сарая.

Не хватало улик… Не доставало посекундной хронологии событий того злополучного вечера.