Дракула иной

Торжество играть было решено следующим месяцем после поста, в пору светлых празднований священных.

* * *

Коротая дни помолвки, влюблённые встречались всякий раз, как Влад был волен в личном времени. Вместе они наслаждались чтением книг, прогулками в саду, тёмными вечерами наблюдали звёзды в небе, две из которых, верно, падали с небес, устремляясь ближе к горам земным. Милена смиренно приняла участь свою – стать опорой во всём возлюбленному князю, уверовав в предназначение великой свершившейся любви, пред которой беспомощна даже сама смерть.

Зачитываясь библейскими песнопеньями, влюблённые мыслить забыли о жизни в неведении друг о друге. Любовь вечная. Более ничего не властно в мире. Ничто не спасает душу человеческую, как сама любовь, которая и есть Бог.

– Это персидская поэзия, – ласково шепнул Влад, наблюдая за ликом любимой. Взор её вдруг наполнился светлыми слезами, которые она неуклюже пыталась скрыть, часто прикрывая веки.

– Невероятно! Эти стихи… Они потрясают! Великолепный слог и смысл каков!

– Позволь, я прочту их полностью для моей возлюбленной: поэт Мавлана? Джалал ад-Ди?н Мухамма?д Руми?.

Зачем нам различать эту и грядущие жизни,

Если мы родимся вновь…

Зачем разделять то, что было и будет,

Зачем забывать нашу прошлую жизнь…

Клянусь и грядущее нас не погубит!

Ты только за душу покрепче держись…

И в этой, и в прошлой, и в будущих жизнях

Мы были и будем с тобою всегда!

И пусть исчезают эпохи и люди,

Моя ты навеки, моя ты жена…

Пусть ветер нас гонит к разлуке толкая,

Пусть дом наш с тобой затерялся во снах

Сквозь призму судьбы на ушедшее глядя,

Друг друга мы встретим в грядущих веках!

– Я тронута до глубины души… Всё, о чём твердит Песнь Песней, в малой рифме!

– Может стать клятвой…

– Давай возьмём его для венчания?!

С умилением преклонившись пред Миленою, князь одарил поцелуями руки её.

– Великолепно!

– Кем же была любимая этого философа?!

– Право, ведать, кем она была, любопытно.

Но мы уж не узнаем этого. Важнее познать самих себя. Знать, кто мы, – молвил Влад, провожая возлюбленную присесть на широкое кресло большой читальной комнаты. – Хочу познакомить тебя с родом своим.

Он развернул на массивном дубовом столе старинный свёрток, потемневший от времени. Но рисунки его сохранили яркие очертания родословного древа, явив предков – правителей.