Матрёшкино счастье

Мать не находила себе места, корила за то, что не сумела правильно воспитать дочку, взывала к её совести, однако все попытки оставались тщетными.

«Ой, Мариночка, боюсь, добром это не кончится, – сетовала Зина, изливая соседке душу. – Ведь так и до беды недалеко».

Марина не знала, чем тут можно помочь, да и никто не знал.

Между тем, за Верочкиными «достижениями» поневоле наблюдал весь двор. Соседи порицали её беспутство и жалели мать. Марина же старалась девчонку не осуждать и была лишь рада тому, что её семье – по причине отсутствия в ней мужчин – Верочкины чары не грозят, а дочерям в подружки она не годилась хотя бы по возрасту.

Поднимаясь по лестнице, Марина размышляла о невесёлой судьбе своей одноклассницы, так и не познавшей женского счастья, вечно одинокой и уставшей от забот, которой даже материнство не приносило радости. Сочувствуя Зине и горюя за неё, Марина забывала на время о своих бедах, и тогда собственная боль ненадолго отступала.

Глава 5. Пётр

Дверь открыла Маша.

На девочке был её любимый домашний костюм с котиком на футболке и пушистые тапочки с ушками. Едва взглянув на мать и бросив небрежное «привет», она умчалась на кухню. Марина сразу же почувствовала, что дочь не одна: у неё всегда было возбуждённо-приподнятое настроение и подчёркнутая отстранённость от матери, когда приходил отец. К тому же, в прихожей стояли громадные ботинки – Петькины, конечно, больше никто из её знакомых сорок пятого размера не носил.

Пётр вышел в прихожую, помог раздеться.

– Где гуляем так поздно? – подозрительно спросил он. – Ребёнок тут один мается.

И тут же без всякого перехода миролюбиво спросил:

– Ужинать будешь?

Это была его обычная манера в последнее время. Он вёл себя в её доме нарочито по-хозяйски, словно желая дать ей понять, что он тут не чужой, что она всё ещё его женщина, при этом осознание зыбкости и иллюзорности такого положения делало его поведение противоречивым: грубоватый тон соседствовал с предупредительностью и даже услужливостью.

Марина давно научилась отстранённо реагировать на эти перемены в бывшем муже, игнорируя его новые причуды.

– Буду! – безмятежно согласилась она. – А что на ужин?

На ужин были купленные Петей пельмени – самое любимое его блюдо. Он понимал в них толк и покупал всегда самые лучшие, похожие на домашние. Пока Марина мыла руки, он достал из шкафа приборы, положил ей порцию, добавил сметаны, заботливо подвинул стул.

– Иди скорее, садись, пока не остыло.