Кошка

– Если бы шли дверги, то есть гномы, – проворчал он, – тут были бы следы привала… да кто бы ни шел. Путь один, и мест для стоянок немного. Но ты же не можешь быть орочьей кошкой?

Эльф отстегнул плащ, и тот тяжелой бархатной волной повалился на землю. Кошку витязь бережно пристроил в складках плаща… и отпустил.

– Я мог бы тебя запереть в шлеме. Закрыть забрало. Но ты сама сообразишь, что уйти отсюда, от меня – для тебя гибель.

Кошка, растопырившись и напружинив спинку, смотрела на витязя. По позе ее было понятно, что она готова бежать… она спустила лапку, тронула сухую землю, присыпанную хрусткими прошлогодними листьями, и быстро забилась обратно, в складки плаща, решив, видно, ни за что не наступать на эту невозможную гадость.

Витязь споро собрал костер, повесил котелок, в который кинул пучок найденных тут же благоуханных травок. У него был лишь эльфийский хлеб и немного молока во фляге, так как пить вино мудрец Мрир ему воспретил на целый год, после крайне неумеренного возлияния в день рождения принцессы Йуллийель.

Тайтингиль и вытащил эту флягу, подсел к кошке и плеснул молока в углубление на латной перчатке. Кошка недоверчиво понюхала.

Эльф вздохнул и налил молока в ладонь.

Шершавый язычок коснулся кожи. Понемногу, по чуть-чуть кошка вылакала все угощение.

Смеркалось, костер прогорал; от импровизированного чая поднимался вкусный аромат трав, а кошечка все никак не могла наесться. Эльф подливал и подливал молочка, а нежный шершавый язычок выбирал с ладони все до капли.

Наконец Тайтингиль словно очнулся.

– Ладно. Так.

Налил себе чаю, приглядывая, как кошка моется после трапезы, съел ломтик хлеба. Развернул плотную скрутку войлока, устроил себе ложе. Ослабил подпруги на седле. Конь, напившись из крошечного источника, разгребал теперь прошлогодние листья, выискивая сочные травинки. Снял часть доспеха. Обнажил меч и уложил рядом. Взял кошку с плаща, лег, укрылся, пристроил ее рядом с собой, успокоительно поглаживая.

Кошка коротко зашипела и рванулась было прочь… но осталась под рукой витязя. Затем выпросталась, прошлась снаружи по плащу, обследуя маленькими лапками ложбинки и уютные складочки. Вернулась к Тайтингилю и свернулась в пушистый белый клубок между его щекой и плечом. И завела успокоительную кошачью колыбельную, прижавшись упрямым лобиком к лицу витязя.

– Хм, – сказал Тайтингиль. – Надеюсь, орков ночью не будет. И я не стану бегать за тобой по кустам.