Заброшенный дом

Утром счастливчик на работу не явился, послали к нему человека.

Вернулся тот, сам не свой: "Дайте выпить, а то помру!"

Выпил стакан спирта, видно не пробрала, налили ещё!

– Силён ты брат, недельную норму спирта выжрал и даже не поморщился, – восхищались мужики. – Имей совесть, говори уже!

– Мёртвые! Все мёртвые лежат. Я ж не трус какой, сразу сигать, зеркальце поднёс, не парит, пощупал, пульса не бьётся, я в двери … и сразу здесь очутился! Не знаю, что меня напугало больше!

– Если бы кто другой сказал, не поверил, – милиционер поморщился, подумал, вздохнул.

 – Хоронить всё равно надо…

– С той поры желающих, пытать счастья на усадьбе, было мало, и те бежали оттуда в первую же ночь.

– Так за всё это время там никто не жил? – Елена обвела всех взглядом.

– Сколько себя помню, никто! – ответил дед. – Ты, первая!

– Так- то оно так, – проговорила Дарина. – Приехала года через три, после этого случая, мать Марии, жены Прокопия, с внучкой, ей тогда и годика не было, поселилась в земляной избушке, на этом самом месте, где мы находимся, устроилась фельдшером в медпункт.

Непростой оказалась женщина: травы знала, умела находить пропавших людей, лечила руками сложные болезни. Она просила, вместо платы никому ничего не рассказывать, не то проблемы вернутся. Кто скажет, после этого! Частенько видели её с внучкой, шедшей к «гибельной» усадьбе, что, они там делали, не ведали, да только возвращались усталые, грязные.

Аннушка выросла красавицей. Война пришла, ей пятьнадцать исполнилось.

Женихи ушли на фронт, мало кто осчастливил возвращением в семьи. А тут, офицер, грудь в орденах, вроде как ненашенский, прямиком к усадьбе направился. Многие рыбачили после войны, голодно было. Так они рассказывали, что вначале служивый на кладбище Егоровых пошёл. Там Анна его и нашла.

… – Сашка! Вернулся! Мне бабушка говорит, иди, встречай героя, – девушка обняла, поцеловала военного.

Офицер оторопел от ласки и красоты такой, слова не вымолвил, опомнился в земляной избушке.

Стол накрыт, на стуле сидит старушка, улыбается.

– Дождалась я тебя внучок мой родненький.

Глаза до боли знакомые, так и притягивают, словно магнит.

Слова полились:

"Я всё это время искал корни свои, потому как наделен странным умением, видеть прошлое и будущее, а усадьба снилась чаще всех, два покойника просят помощи, – словно выплеснул боль одиночества. – Простите, сам не понимаю, что говорю, можно я обниму вас.