Заброшенный дом

 – Разрешения дожидаться не стал, прижался к щеке старческой. – Что ж вы плачете, бабушка?"

Платок слетел с головы, седые волосы рассыпались по плечам, руки морщинистые гладили внука, голос плаксивый нашептывал.

– Уберегла кровиночку, уберегла, это я видения посылала, ты единственный оставшийся в живых потомок ведунов Светлых, стихии «Воздух». Один из покойников – это твой отец, а матушку свою помнишь?

Александр помотал головой.

– Пытался, я же совсем маленьким был! Песню слышу, я после нашёл слова в библиотеке.

И запел:

«Часто сижу и думаю, как мне тебя называть…».

Молодой девичий голос влился в мужской басок, позже тоненький старческий. Слёзы на лицах выдавали чувства родных после долгой разлуки.

– Как же ты на Прокопия похож! Любила моя доченька отца твоего больше жизни. Вас, трое, деточек было.

– Бабушка, расскажи о семье, – попросил.

– Расскажу, мой родненький, потом, а сейчас ты же с дороги, давай обнимемся напоследок, да и сотрапезничаем.

Уголки губ предатедьски скривились, Дарина Ильинична вздохнула, помолчала, печально посмотрела на друзей, сдерживаясь продолжила:

"Александру есть не хотелось, так хорошо в объятиях родного человека, но обижать отказом не стал. Выпили самогоночки жгучей, закусили картошечкой в «мундирочке», да соленьями с огорода, как оказался на постели уже не помнил.

Ночью бабушка умерла. Дневник да книжку оставила для внука в наследство, оттуда узнали, что Анна внучка подруги её, ведуньи стихии «Вода», из рода Хранителей Знаний с начала Миро Сотворения.

– Печальная история, – проговорил Николай. – А в той книжке не написано, когда всё кончится?

Дора посмотрела внимательно на гостью.

– Написано…. «Пока Странница не переночует в заброшенном доме».

Елена перекрестилась: «Неисповедимы пути Господни».

Помолчали.

– Что случилось с вашими родителями? —спросила после.

– Два поезда загорелись, … – Фёдор потерял слова, будто ему кто под дых ударил, махнул рукой, зашарил по карманам.

– У него погибли в той аварии жена, дочь беременная, …июнь 1989 года для многих стал трагическим, – прошептала рассказчица.

… – Эй, ты куда полез, нельзя! – военный пытался остановить пожилого человека, суетившегося возле лежащего обгорелого вагона, но оторопел, как только тот взглянул на него.