Витязь. Содружество невозможных

Нас постигла даже не смерть. Угасание, подобное человеческой дряхлой немощи перед кончиной. Женщины перестали рожать детей. Воины, те, что не погибли в битвах, отступают теперь в Чертоги Забвения, где могут жить вечно и беззаботно, но – теряя память о себе самих, понемногу превращаясь в тени прошлого. А я, – он вскинул голову, – так случилось, что однажды смог покинуть предел забвения. Я смог вспомнить и вернуться. А раз я смог – значит, смогу найти иной путь для своего народа. Иной. К звездам.

Это было сказано слишком серьезно для ролевой забавы.

Ирма как-то тревожно похолодела.

«А у нас тут, на нашей Земле, в Москве, нет никаких эльфов…»

Значит… Она промолчала.

Вскочила и побежала за сигаретами – в спальню дочери. Порылась – да, так и есть, в мягком чехле от новогоднего подарка, сшитом в виде собачки. Вернулась, бросила на стол пепельницу.

Тайтингиль тем временем наелся и мирно тянул виски из стаканчика, наполненного льдом. Ну надо же, он хотя бы употребляет алкоголь. Посмотрел, как Ирма чиркает зажигалкой, втянул тонкими ноздрями клуб ароматного дыма.

– Курения гномов. Знакомый запах. Не спорю, есть в тебе нечто от гномки, Ирма. Но я не гном. Ты льнешь ко мне, и ты пахнешь этим дымом, отнюдь не благовонным. Нехорошо.

Сигарета выпала у женщины из рук. Она ахнула, подхватила дымящуюся палочку с пола, ткнула ее в пепельницу затушить… потом вздернула подбородок.

– Какого черта?…

– Ты говорила, у тебя есть купальня, – спокойно продолжил архангел. – Я бы вымылся. Все любимейшие звезды на небосклоне, хоть порядок их и изменен немного.

Это все – великая Эала. Мы дети единого замысла и единого Создателя, Творца, взаимосвязанные друг с другом и перетекающие друг в друга… надеюсь, что перетекающие. А потому нам следует учиться. И учить. Чтобы вы обретали свет… а мы – жизнь. Не вечную. Истинную.

– Ничего не поняла, – прошептала Ирма. – Пойдем в ванную.

Эльф допил то, что у него было, потом налил снова – в широкий, толстостенный стакан-бочонок на двести миллилитров, выпил безо льда залпом.

И отправился в душ.

– Вот. У меня где-то есть мужской халат из Египта, сейчас дам. Ты пока раздевайся.

– Откуда в этой купальне взять воду?

– Там… надо покрутить. Только не ошпарься! Слушай, я зайду покажу? – Дверь в душ осталась открытой.

У Ирмы теперь даже мысли не возникало, что ее дурачат. Мысли у нее возникали совсем иные, много, и некоторые из них следовало бы обсудить со священником или психиатром.

– Покажи. Но я раздет.