Витязь. Содружество невозможных

Что-то тут было, в этом мире, чего он еще не нашел своим чутьем, к чему не привык, но неизбывно опасное, ужасное, налитое лютой черной мощью. Бдительно следящее за ним. Эльфу казалось, что он снова пробирается выжженными Морумскими Пустошами, не смея снизить бдительность ни на секунду.

Закрывал глаза – и его тянул в пропасть за златые волосы огненный демон, пересекая шею черным клинком.

Лежа в душистом, чистом полотне, в удобной, хоть и коротковатой постели, Тайтингиль не слышал, как рвется сквозь сжатые зубы его собственный голос.

Он закрывал глаза, проваливался в зыбкое марево дремы и тут же просыпался – и стонал, пока к нему возвращалась ясность. Он стремился расслабить тело, спину; успокоить взволнованное пространство, пояснить себе необходимость сна: как перед боем, когда волнению нет меры, но нет и места. Пытался привыкнуть к ядам и запахам, насыщающим все вокруг. Но даже лечь удобно никак не получалось.

В какое-то из пробуждений эльф ощутил – одеяло возле него поднимают. Вдоль него скользнуло другое тело – женское.

Снова пахнущее сложными, небывалыми ароматами. Уже знакомыми.

Ирма молча прижала голову Тайтингиля к груди, устроившись поудобнее на подушках. Она гладила волосы и уши эльфа, ничего не говоря, ничего не поясняя. Просто прижав его к себе – щеку, подбородок.

Женщина никогда не ощущала свою жизнь настолько ярко. Как будто бизнес, деньги, развод, одинокое материнство, чертов фитнес, чертов органайзер, чертова квартирища с роскошным ремонтом – все это было только ради этой минуты.

Пары минут.

Успокоить его.

Помочь… архангелу?

Ради такого можно жить, даже ради минуты, да.

Ирма смущалась – как бы он не зажег свет. Как бы не пришла Алинка. Но пришел только кот по имени Пиксель и лег поперек их ног – теплой мохнатой тяжестью. И негромко замурлыкал.

Витязь ожил – длинные руки стащили Ирму вниз, к себе, разместили вдоль тела, прижали. Она была такая маленькая рядом с ним…

По дыханию стало понятно – эльф успокоился. Тайтингиль и вправду нащупал внутри себя то истинное, что позволяло выдержать баланс в чужой складке Эалы, чтобы остаться.

Возможно, ненадолго. То, зачем его готов потерпеть этот мир. И чувство врага – да, оно стало ярче и определеннее. Враг тут также был. Битва предстояла. Земля самодвижущихся карет и дивных волшебных стекол желала его помощи. Неохотно, с трудом признавая собственную боль, но Земля согласилась – да, да, ты можешь помочь, витязь.

Губы Тайтингиля коснулись макушки Ирмы.