Витязь. Содружество невозможных

На заказ! Ну конечно!

Еще спустя десять минут Тайтингиль шокировал своим фриковатым имиджем персонал кафе, в котором – Ирма знала – были отдельные кабинетики с диванчиками, а сама Ирма погрузилась в воспоминания, ковыряясь в чизкейке ложечкой.

– Если ты – Абрам Израилович, ты обязан первоклассно шить, – говорила бабушка, ведя маленькую Ирму по улицам огромной Москвы.

– Почему?

– Ах, не спрашивай. Просто обязан, и все. А если ты дама второй молодости, как я, – бабушка кокетливо скосилась, – то ты обязана одеваться только у Абрама Израиловича.

– Почему?

– Ах, не спрашивай! Мне нужно чудо, чтобы со спины ко мне обращались «девушка» еще лет двадцать, – выговорила бабушка.

– Зачем?

– В общем так, Ирмочка. Ты молчишь и заводишь полезные знакомства, а Абрам, ах, измеряет твою бабушку в отдельном кабинете, – строго сказала бабушка. – Абрам Израилович волшебник, и сын у него таким же будет. Если тебя зовут Лев Абрамович Беспрозванный, ты обязан быть первоклассным портным…

Беспрозванные, скупившие три или четыре квартиры старого дома с парадным на Красных Воротах на первом этаже, были известны по всему миру.

Их одежда и правда обладала колдовской силой – скромная ручная вышивка, затейливый вензелек на уголке рукава или полы автоматически обозначал, что ты в состоянии заплатить за гардероб стоимостью автомобиля и при этом выглядишь как лорд, даже не убиваясь в спортзале. Платья и костюмы выпрямляли осанку, убирали животы, возраст, садились второй кожей – и при этом Беспрозванные сроду не выходили на подиум со своими вещами. «Как шить на этих девочек, как, – сокрушался Абрам Израилович, – у них же ничегошеньки нет, кроме дезодоранта под мышками, я не смогу, не смогу…»

Очередь на пошив стояла до полугода; все делалось там же, в соединенных воедино квартирах первого этажа на Красных Воротах. Столы, мастерицы, ножницы, ткани валом, рулоны и вешалки; покосившиеся комодики пуговиц и ниток, манекены и утюги. Маленькая Ирма толка в этом не понимала, но Лев Абрамович, который тогда считался юным и неразумным, сорокалетним всего, сшил ей пару костюмов, которые она не оценила, и платье на выпускной бал, которое привело к скоропостижному браку с физруком.

Эта квартира никогда не знавала урагана евроремонтов, никогда не обвешивалась вывесками – наследник традиций Малой Арнаутской по старой памяти прятался не только от закона, но и от любых лишних и нежелательных глаз и граждан.