Когда овцы станут волками

Все еще ходят, наполняют комнату тихим треском, о котором так легко забыть. Каждые шесть часов из инкрустированного циферблата выползает изумрудная птичка. Больше похожа не на кукушку, а на щегла…

Неделей ранее Женя обратилась в современную клинику Компинк, которая начала тестировать новый метод борьбы с газовой болезнью. На официальное письмо клиника ответила быстро. Назначила встречу на сегодняшнее утро, в девять… И Жене теперь остается только молиться…

Ваня тревожно дремлет. Его бледный лоб покрыт мелкой испариной, бардовые щеки впали… губы сухие, синюшные веки почти что просвечивают.

Совсем исхудал за последний год, ознаменованный газовой болезнь. Женя от злости сжимает маленькие кулачки: если бы я тогда знала, если бы он сказал мне, что…

мужикам нельзя верить…

что он участвовал в битвах, нанюхался этого гребаного газа, и…

Как он мог? Даже если – последняя сволочь, как он мог рисковать здоровьем будущего ребенка? Хорошо, если бы ничего не проявилось, и мутации так и остались бы спать в крови, как у многих в России, но…

Такие как он, дети, крохотные, болезненные создания, обреченные на жизнь, полную страданий… Матушка еще была жива, когда Ваня «заболел».

Закашлял, захрипел по ночам. И, после короткого теста крови, стало ясно, чем он болен на самом деле… От такого не излечиться. Никакие лекарства не помогут. Только сейчас, благодаря Компинку, появилась надежда. Крохотная, но, все же…

Матушка верила только в церковь. Женя помнит тлетворный подземный массив на глубине сотого этажа: лифт натужно трещал на спуске, медлил, изливался печальным визгом на отметке «минус сто».

Внизу только глухая толща земной коры. Может, там, где-то еще ниже, плещутся дьявольские души, ослепленные человеческой злобой, бессилием, страхом, жаждой бесплодной власти… похотью, с какой засматривались на раскрытые детские рты облаченные в парчу священнослужители старой церкви. Маленькие детские язычки с нетерпением ждали белковой плоти Христа.

Мало что разумеющий Ваня смотрел на объемные изображения святых, выпирающие из стен, летающие невысоко над красными коврами (ангельские лица одухотворены, отстраненны, в меру наполнены многозначительностью), наблюдал за мельтешением платьев, за распевными голосами служителей культа… они непременно усилены – громогласие бушевало под высокими сводами потолка, на котором горели живые проекции судного дня.

Картины изнывающих в адском пламени грешников мало кого могли оставить равнодушным.