Когда овцы станут волками

А Фролов… да, он только сейчас вспоминает: у Лизы было такое же украшение. Как же оно называлось? Сейчас и не вспомнишь. Цвет меняется от настроения.

Странно.

Лицо напротив незнакомо Фролову. Пустой взгляд, отрешенность осела на чернеющем дне зрачков. Должно быть, устроилась сюда уже после того, как Фролов в последний раз был здесь.

– Лера, – Денисов прищуривается, чтобы прочитать имя со слегка выпирающей груди. – Ты знаешь Елизавету Васнецову?

– Я? – озера глаз округляются, зрачки расширяются при упоминании далекого имени, а кольцо в носу резко краснеет.

 – Я ее уже давно не видела.

– Когда в последний раз?

– Года, не знаю… два назад, – что-то доходит до неё, какая-то мысль; это видно по вспыхнувшим глазам. – Стойте. Только не говорите, что… вы… вы нашли… ее? Лиза жива?

– Боюсь, нет, – говорит Фролов. – Она… ее нашли ночью сегодня на…

– Сегодня нашли ее на набережной, возле судоверфи. Она мертва. И мы хотели бы поговорить с тобой. Вроде как, ты с ней дружила, так?

– Ч-что? Этого не… не может быть.

Я не верю, – проглатывает окончания, ставшие вдруг такими труднопроизносимыми, взгляд трусит из стороны в сторону, не-верящий, ищущий свидетельства того, что все это – глупая злая шутка. – Зачем вы пришли и говорите все это? Это же неправда. Неправда. Она не мо… не могла умереть.

– Мы из полиции, – говорит Денисов. – И мы не шутим.

– Ее, разве… как? – глаза совсем влажные. – Ее убили?

Денисов похлопывает ладонью по столу.

– Да, – говорит. – Это трудно объяснить.

Ее нашли на набережной. Мертва она была уже около двух лет.

– Что? – ярко напомаженные губы мелко дрожат. – И… и все это время, все два года, никто об этом не знал? Почему… поток не…

– Должно быть, преступник хорошо умеет скрывать следы, – говорит Фролов.

– К тому же, – Денисов раскачивает восьмиклинкой, – в таких больших системах, ну, как поток, всякое случается. У нас так каждый год, много пропавших людей всплывает. Ну так что насчёт неё? Вы хорошо общались?..

Посетители прибывают.

Столы заполняются сонными телами: они ускоренно поглощают пищу, в густой тишине, только столовые приборы скрипят и бьются о стеклянные тарелки. Лиц не разобрать, видны только щеки, подбородки, вверх-вниз, перемалывают белок.

– И вы об этом… так просто? Всякое случается? Вы говорите о мертвых, как о каких-то вещах, как о мусоре… Лиза, скажите мне, ее убили?.. скажите, – тонкие руки с высеченными будто бы из мрамора пальцами не могут найти места.