Когда овцы станут волками

Только теперь Фролов ощущает пронизывающую мощь ветра. Дождь бьет в лицо. Воротник пальто колышется и дрожит.

Окна чёрного хранилища пусты, отражают и усиливают холодную реальность бесконечной осени. Ноги нехотя ведут Фролова к отзеркаленной черноте, внутри которой: унифицированное, расфасованное кладбище, гранитные камни бездушных цифр стремятся расширить влияние как можно дальше, распускают щупальца по всему городу.

– Сегодня с этим кретином говоришь ты, – Денисов хлопает дверью, выносит свое тело под проливной дождь.

 – Хорошо?

Через отполированные черные двери следователи вторгаются в небольшой холл, единственным светлым пятном в котором горит безлюдная стойка администратора. Слева висит проекция хранилища – двести этажей, набитых брошенной памятью.

Денисов кладет локти на стойку, смотрит на блеклый маячок камеры видеонаблюдения и поворачивается к Фролову.

– Ты нашел у старика контейнеры, которых… там быть не должно, так?

Фролов отвечает не сразу. Зачем-то пытается найти источник света.

Искусственное металлическое зарево превращает пустую комнатку в выбеленную операционную. Откуда же идет свет?

– Ты меня слышишь? – говорит Денисов.

– А? Да… Баржа без согласования с таможней везла… эмульсию. Гель для чипованых.

– Что это еще такое?

– Противовоспалительная жидкость. Она убирает… негативный эффект от чипа в мозгу. Без нее у человека начинается жуткая головная боль, а потом он теряет память и отключается.

– Хм, – Денисов стучит волосатыми пальцами по отполированной стойке.

 – Но мы-то с тобой договорились, что ни слова об этом, никому, так? Никакой мокрухи нет, и на том спасибо…

Фролов, заложив руки за спину (ладони сцеплены в крепкий замок, холодны, весомы), прохаживается вдоль выбеленной стены. Откуда же идет этот свет? Будто сам потолок подсвечивается изнутри.

– Не понимаю, – говорит, – зачем ты его покрываешь. В чем… причина?

– А я его и не покрываю, – взгляд Денисова пытается быть легким, но подспудная масса изливается из темных глаз, давит на Фролова.

 – Ты и сам все понимаешь. Сейчас трудно заработать. Трудно прокормить детей. И если человек этим всю жизнь занимается, так пусть и занимается. Не надо его трогать. Зная тебя… Нет, я не против твоей честности, но… Просто хочу сразу обговорить, чтобы…

– А… делаешь это из чистого альтруизма?.. Вот, только, нет у него ни детей, ни внуков. Я посмотрел.

Денисов усмехается.

– Базам верить тоже нельзя. Да и дело совсем не в этом.