Обними меня завтра

– Участники приехали, участники приехали, участники приехали… – раздавалось все ближе, а у меня резко свело живот в болезненной судороге. Только этого еще не хватало.

– Спокойствие, только спокойствие! – взяла меня Катя за руку. – Вы все знаете, вы все можете!

Мне бы ее уверенность.

Я видела лимузины, что выстроились в самом конце площади за нашими спинами. Услышав команду, я на автомате пошла вперед, постаравшись сделать мечтательный вид, которого требовал от меня сценарий. Должна была идти уверенно, но не торопиться, не чеканить шаг.

Эдакая воздушная булочка на прогулке.

Пульс стучал в ушах, когда я дошла до того самого участка на полу – с черно-белыми ромбиками. Грациозно обернувшись, замерла с легкой улыбкой на губах. Пышные юбки все еще опадали к моим ногам, а первый черный лимузин уже тронулся с места. Камера вела часть его пути, и, едва автомобиль остановился у подножия мраморного двора, я почувствовала, что от волнения сейчас свалюсь в обморок. Как назло, рядом не имелось ничего, на что бы я могла опереться.

– Привет? – вопросил до безумия красивый блондин с просто невыносимо обескураживающей улыбкой.

Ему невероятно шел черный смокинг. Я не была знакома с ним ранее, но точно знала, что его зовут Антон. Бездна обаяния обрушилась на меня. Он смотрел так… Просто, легко. Чуть щурил стеклянные серые глаза, а мне казалось, что я вижу в них солнце. Другое солнце – серебряное, волшебное. Такая открытость поражала и выбивала почву из-под ног.

– Привет, – выдохнула я, пытаясь вспомнить, что мне про него рассказывала Вика.

Но в голове гулял ветер, а все мысли попрятались по углам. Черт, нельзя же так растекаться лужицей. Он ведь бывший!

– Я рад, что мы встретились снова, – взял он мою безвольную руку и прикоснулся губами к тыльной стороне ладони. – Это тебе.

– Спасибо, – окончательно смутилась я, принимая роскошный букет белых роз.

– Скоро увидимся, – так и не отпустил он мою руку, задумчиво поглаживая пальцы. – Тебе очень идет этот румянец.

Из меня в этот момент можно было лепить все, что угодно.

Настолько обескураженной я не чувствовала себя еще ни разу в жизни. Во рту пересохло, а я не могла заставить себя перестать кусать губы. А ведь это только первый.

Камера была настолько близко сбоку от нас, что в какой-то момент мне показалось, что она нас снесет. Это-то и вывело меня из дурмана чужого обаяния. Благосклонно кивнув, я высвободила свою руку, а камера повернулась в сторону уходящего за моей спиной мужчины.