Обними меня завтра

Слышала, как он вошел в одну из трех дверей, а потому смогла глубоко вдохнуть и выдохнуть, спешно передавая букет ассистентке.

Второй лимузин, остановившийся у мраморного двора, был белого цвета. Я еще в самом начале увидела, что в конце площади образовалось пианино. Машины стояли словно клавиши – черные и белые, то же касалось и костюмов мужчин. Смокинги были двух цветов. Видимо, режиссер решил сыграть на контрастах, но не во всем. Второй букет, который я получила, был отнюдь не черным.

Впервые в своей жизни я держала в руках букет лизиантусов.

Эти цветы были чем-то похожи на розы, но бутоны имели овальную форму. Белые снизу, к краям лепестков они окрашивались в нежно-фиолетовый цвет. Желтая серединка игриво подмигивала, а я вдруг задумалась над тем, отчего их так перекосило.

– Я был уверен, что они тебе понравятся, – самодовольно произнес мужчина.

Я уже видела его на одной из фотографий в ноутбуке у Вики. Там он выглядел примерно так же – дорогой костюм, темные длинные волосы, убранные в низкий хвост, гладковыбритый и… Не сказала бы, что мужчина, стоящий передо мной, был симпатичным.

Я видела манеры – если верить Вике, то Владимир являлся каким-то там аристократом в неизвестно каком поколении, но внешностью его при рождении явно обделили.

Крупный нос, который явно ломали не раз и не два. Голубые глаза – чересчур игривые. Большие, слегка оттопыренные уши. Треугольный подбородок и целая сетка морщин. А еще… Бакенбарды – аккуратные, но такая растительность точно не в моем вкусе.

А если вспомнить о том, что Вика охарактеризовала его как самовлюбленного идиота с претензией на обольстителя всех, кто носит юбки, то мое неприязненное отношение сразу превратилось в устойчивую антипатию. В общем, кандидат на вылет номер раз у нас уже имелся.

– Страшненькие, – возразила я, поглядывая на букет. – Спасибо, встретимся позже.

Мужчина ушел, букет отправился к ассистентке, а я вдруг поняла, что туфли на высоком каблуке мне не то что начали приносить дискомфорт, а уже изрядно натирают.

Пальцы, скрещенные буквой зю, натурально пылали, но мой личный ад только начинался, потому что третий претендент на мои руку, сердце и почки уже направлялся ко мне.

Мне сразу не понравилось то, как уверенно он шел. Тонкие губы сложились в наглую ухмылку, а в темных глазах затаилась какая-то подлянка. Я это нижними девяносто чуяла хотя бы потому, что в руках у мужчины абсолютно ничего не имелось, чтобы оставить о себе приятное впечатление.