Отпусти меня завтра

– А если он нам дело завалит? Нет, на такие риски я не пойду, – настаивал Эдуард.

– Бро, я не подведу, серьезно. Я ведь знаю, как это важно для клуба. Это и мой дом тоже.

Видел, что Эдик недоволен, но мы задавили его количеством. Он с сомнением поглядывал на меня, когда разъяснял план. Три точки продажи ювелирных украшений – три налета – три ограбления. Начинали с самой маленькой уже завтра, чтобы потренироваться и посмотреть, чего я стою. Планировали встретиться вечером и идти уже в ночь, чтобы не привлекать лишнее внимание.

Я горел этой идеей, ощущал невиданный подъем сил, но волновался. Нельзя допустить ни единой ошибки.

– До завтра, – кивнул я братьям и, схватив куртку, покинул клуб.

Поглядывал на часы – старые, дедовские, но такие дорогие сердцу. Уже опаздывал, а потому шел спешно, почти бежал. Пульс стучал в ушах дробным ритмом, когда я вышел на площадь перед ее универом. Смотрел издалека, как спускается по лестнице – сразу заприметил ее в толпе. Яркое рыжее пятно, что выделялось среди красок осени особым теплом.

Кивнув какому-то мудаку у серебряной тачки, она отошла от машины. Смотрела на меня, ждала, пока подойду. С ней все вокруг всегда замедлялось. Она стала центром моей жизни, но иногда я ловил себя на мысли, что ненавижу ее. Ненавижу именно потому, что люблю.

Люблю и не получаю взаимности, хоть и знаю, что любить ее нельзя. Нельзя открывать ей чувства, иначе потеряет интерес. Нет, она была со мной, проводила часы, которых всегда было мало.

Клубы, тусовки, такие редкие ночевки в последнее время. Она давала мне возможность наслаждаться ее телом, ловить ее губы, но не подпускала ближе. Не допускала в самую суть. Определенно что-то скрывала.

Все кардинально изменилось две недели назад, когда мы впервые поругались.

Вернувшись домой, я нашел ее сидящей на кухне. У подъезда стояла ее машина, стол был сервирован ресторанной едой, а на полу лежал щенок стаффордширского бультерьера. Сразу понял, что отец вернул ей все блага цивилизации, но меня волновала цена.

Черт, ведь мы бы прорвались. Да, я не мог содержать ее в роскоши, но и голодать или выглядеть хуже, чем другие, я бы ей не позволил. Знал, как много значат для нее финансы. Именно поэтому сегодня фактически ввязался в криминал. Понимал, если будут деньги, она вернется ко мне. Продажная сука, которую я так сильно люблю.

– Привет, лисенок? – улыбнулся я, касаясь пальцами ее щеки.