Его сбежавшая невеста

Нужно во всем разобраться. И ей же будет лучше, если она перестанет темнить и начнет говорить правду.

Оказалось, что координаты относятся очень четко к сельскому магазину в деревне Прохорово. Ремонт в котором делали, наверное, еще до войны. Облупленная краска неясного цвета и дверь с плакатом семечек, вот и все украшения.

Рядом сидит побитая собака, просит у местного алкаша еды, а тот ее пинает.

Разбираться с уродами мне не интересно, и я захожу в магазин, в смутной надежде увидеть Еву за прилавком или в виде покупателя, но здесь только пухлая женщина, которая мельком взглянув на меня, продолжила расставлять водку на полках.

– Чего тебе, мальчик?

Мальчик, надо же. Давно меня так никто не называл.

– С вашего телефона вчера звонила девушка. Блондинка. Невысокая. Миниатюрная.

Она тормозит, поворачивается всей внушительной фигурой.

– А ты почем знаешь? Экстрасенс? – смеется она, и ее грудь чуть трясется. Я еле сдерживаюсь, чтобы не блевануть. Хотя бы от смрада, который здесь стоит.

– Экстрасекс. Мне нужно знать, где эта девушка.

– Ну, таких у нас целая деревня. Я вообще самая красивая, – подмигивает она, и я начинаю раздражаться. В голове снова гудит, челюсть сжимается.

– Мне надо знать, где она. Больше ничего, – достаю пять тысяч и оставляю на прилавке.

Она усмехается.

– Забери свои копейки.

– Ты хочешь, чтобы я разнес здесь все?

– Попробуй, – упирает она руки в бока. – Я твой член оторву и на твой наглый нос намотаю.

– Куда уехала?

– А я почем знаю? Заплатила за звонок, купила картошки и уехала. Я, знаешь ли, не гугл ваш этот, чтобы красивых девушек тебе искать.

– Мне надо только одну, – злюсь я, но забираю деньги и ухожу. Она врет. Вот прям точно. Так что я не уеду из этого захолустья, потому что никаких других идей, где искать Еву, у меня нет.

– Пс… Пс… – дергает штанину кто-то. Отхожу, чувствуя стойкий запах паленой водки. Алкаш. Смотрит на меня горящими глазками.

Так-так…

– Куда поехала? – трясет меня. Хочется скоро инфу из него выбить, а не вот это все.

– Дашь на чекушку, скажу.

– Ты, если меня проводишь, я тебе ящик куплю, хоть ужрись здесь! Говори!

Белесые глазки алкаша становятся шире, и он кивает на одну из четырех дорог.

– На твоей тачке поедем? – потирает он ручки.

Нельзя на машине. Спугну.

– Вот еще. Пешком дойдем. Как доберемся, дам тебе десятку.