Кому верить? Рассказы и притчи

Разлука впереди долгая… ох, долгая…

Все знает о своей матери Алексеевна – вместе ведь на белом свете живут, все повадки ведомы, все события сто раз прокручены в разговорах, все взгляды устоялись и даже закоснели. Дочь знает, что мать умная, но порой непонимающая. Мать знает, что дочь ученая, но порой неумная. И не всегда понятливая! бестолковая даже бывает! и настырная!

– Вот помру, делай все по-своему. Я уже не увижу. Мне будет все равно, там, под травой в земле сырой. А пока я жива, прислушалась бы к материным словам…

– Живи сто лет, храни тебя Бог, мамуля… только молодые теперь чаще старых помирают.

– Ну да уж, в других… Просто распустились, теперь всюду разврат и леность!

– А что, раньше разврата не было?

– Ну не такой, как сейчас! Сейчас все в греху и распущенности… раньше хоть любовь была!

И начнет мать ворочаться на постели, вздыхая и растирая горящие огнем ножки свои, худенькие, все в синих прожилочках.

– Ноги мои, ноги! что ж вы меня подводите! огнем горите!

Трогает Алексеевна мамину ступню – а ступня холодная совсем, ледяная.

– Да ты озябла! Мамуля, надень носки шерстяные и спи в них всю ночь!

– Не надо, дочка, не согреют. Остыли мои ноги…

– Типун тебе на язык. Поживешь еще…

– А куда ж деваться. Тебя-то надо поучить уму, бестолковую… кровинку мою…

И улыбнется мать. И гаснет свет, и долго обе не спят, слушают вздохи друг друга…

В этот поздний вечер особенно долго не засыпалось старушке матери.

– Мама, что не спишь? о чем думаешь?

– Обо всем. Жизнь как один миг пролетела… а ведь девятый десяток мне. Свекровь уже пережила. Та в восемьдесят ушла.

– Да, а дедушка еще пожил… поплакал по ней… теперь рядом лежат. Вот была любовь!

И вспомнит Алексеевна своих добрых, кротких бабушку и дедушку, друг с другом всегда ласковых, внуков своих любящих до беспамятства – а их у них почти два десятка было, детей – семеро… Никогда бабушка с дедом не спорила, уважала его, обслуживала-обихаживала без ворчания, всегда называла: дедок мой…

Как он рыдал на похоронах! «Голубушка моя верная! женушка моя родная!.

И щемило у Алексеевны сердце от этих детских воспоминаний.

Всегда молчала мать и поддакивала, вздыхала и поминала их, крестясь и шепча молитвы за упокой их добрых душ.

Но в ту ночь как нашло что-то на нее.