Кому верить? Рассказы и притчи

Все слышала, что там у сватьи за закрытой дверью было, все поняла. Постояла на холодном полу, но дверь не толкнула, вернулась в свою кровать и легла, лежит и плачет тихонько, без всхлипов. Семерых детей ему родила… В семнадцать лет женился… мол, спасу от любви нет… любил… а она-то как его любила!

Вернулся муж и лег рядом молча. Но понял, что бабушка не спит. Спрашивает:

– Что не спишь?

– Да сон плохой приснился…

– Какой?

– Тебя я потеряла… в лесу… заблудилась и выход не найду.

Помолчал дед. И вдруг согнулся, схватил горячей рукой под одеялом ее ступню. А ножка-то – ледяная… Все он сразу понял. Уехали наутро, и больше не ездил он к сватье. Внуки подросли – сами приезжали проведать. Вот так-то, а ты думала, не изменял…

И еще было… Показывали бабушке, потом уже, ребенка в деревне, баба одна вдова неизвестно от кого принесла. А ребенок-то, говорят, вылитый твой Иван… Бабушка день выбрала, пошла на другой конец деревни, увидела этого мальчишку вблизи… вылитый… Ничего деду не сказала, и он ей тоже никогда не говорил о сыне нагулянном.

И никто не знает этого, кроме меня. Обе мы с ней плакали тогда, и об отце твоем тоже…

Молчала Алексеевна. Потрясение великое испытала. Могла бы мама унести тайну с собой… открыла. И хорошо, что рассказала. Любовь-то никуда не делась. Понимание пришло… Что жизнь – штука сложная. Все не объяснишь в ней, не разложишь по полкам: плохое, хорошее… верность, неверность… Вместе они, рядом лежат, и для внуков – навеки святы.

Экзамен

– Нет, не могу. Нельзя быть такой… безответственной… Хотя проблема в другом… Что у вас с речью? Что у вас с памятью? – и холодный взгляд голубых глаз Веры Павловны вонзился прямо в зрачки экзаменуемой, которые от ужаса расширились. – Ступайте. Только неуд. Пересдача в феврале.

Первокурсница молча встала, отворачивая в сторону лицо, на котором задрожали и запрыгали губы, подавила рыдание и, забрав со стола зачетку, вышла в коридор.

Она сдавала экзамен последняя из группы, пропуская и пропуская вперед смелых, перед обшарпанной белой дверью аудитории судорожно листая свою тетрадку конспектов. Поэтому, когда все кончилось, в коридоре никого уже не было. На ее счастье. Зареванная, она еще постояла в раздевалке, потом вышла на улицу и побрела к трамвайной остановке, чтобы поехать в общежитие.