Страсти старухи Кефировой. Повесть

Только стукните нам в окно спальни – мы откроем.

Я туго соображаю, поэтому часто у меня получается большая театральная пауза. Они думают, что я уже расхотела лезть в курятник, потому и медлю. А я думаю, хорошо это или плохо, что меня могут запереть снаружи на задвижку. Ведь я только сейчас осознала, что изнутри запоров нет. Не петух же будет запираться на ночь. А как же я? У меня не будет даже возможности накинуть крюк на железную петлю! Я остаюсь беззащитная перед проникновением любого маньяка.

Нет, надо что-то придумать. Какой там огород, какой там сортир. Дайте мне ведро, петуха я не стесняюсь, как и он меня – гадит небось направо и налево. И заприте меня не просто на задвижку, а и на замок! Ключом!

Егерь снова поскреб щетинистый подбородок.

– Нет, Никаноровна, на замок не сможем, все-таки ты живой человек, нам совесть не позволит. Да и на задвижку не надо. А кого ты боишься-то? Если к курям залезет хорь, или лиса прокрадется, то они подкопают, замком их не отпугнешь.

А человек сюда не сунется: охота ради двух-трех яиц лезть на рожон? ведь я пристрелю, если кто полезет. Ружье мое всегда в изголовье у кровати.

Боже мой! Какой опасности подвергается мой геолог! А я еще стих выдумала: вот бы пальнуть ему в задницу! Как в воду глядела!

– Хорошо, – говорю, – и на задвижку не запирайте. Я уже чувствую, что буду ходить ночью по огороду и бегать в сортир. Только не стреляйте. Я ведь могу и в хламье ходить, которое с собой привезла.

Вылитый мужик. Можете принять за вора.

Наконец-то егерь открыл скрипучую дверь курятника, и мы шагнули внутрь. Внутри было довольно просторно. Запахи я эти знаю, мне они не страшны. Вот он, дух деревни! Штук двенадцать белых кур спокойно дремали на насесте. В самом углу на насесте сидел кто-то большой, как индюк, рыжий, с красным гребнем. В жизни я не видала таких огромных петухов.

– А где же ваш Петя? у вас же был такой белый петушок…

– Петю задрал хорь, сволочь.

Вот купили Ирода. Ирод задерет любого хоря, потому и терпим. Просто зверь, а не петух. Приходится держать на кольце.

Ирод уже не дремал. Он беспокойно двигал своей петушиной башкой с трясущимся гребнем, то вытягивая длинную шею, то убирая ее, как трансформер. Он уже похрипывал и часто дышал. И вдруг он взлетел с насеста, хлопнув огромными крыльями, и чуть не сбил меня с ног.