Точка бытия. Рассказы, повести, притчи, стихи

Ничего она не поняла. Бабушка тайком плакала, дедушка ходил хмурый, с багровыми щеками, будто заболел, а еще и сосед побил Глашку, так, что долго она ходила с синяком на лице…

А Весна и в самом деле приходила попрощаться. На следующий день наступило Лето.

Ледяные ножки

Немолода Алексеевна, но пока мама у нее жива – все она не старая, все доченька, а порой мать возьмется еще учить ее и отчитывать, как девчонку. Не обижается дочка, понимает, что это все от любви к ней и тревоги за нее.

Все знает о своей матери Алексеевна – вместе ведь на белом свете живут, все повадки ведомы, все события сто раз прокручены в разговорах, все взгляды устоялись и даже закоснели. Дочь знает, что мать умная, но порой непонимающая. Мать знает, что дочь ученая, но порой неумная. И не всегда понятливая! бестолковая даже бывает! и настырная!

– Вот помру, делай все по-своему. Я уже не увижу. Мне будет все равно, там, под травой в земле сырой.

– Живи сто лет, храни тебя Бог, мамуля… только молодые теперь чаще старых помирают. Да и слушаюсь я тебя. Наизусть знаю, мамочка, все твои песенки. Не делай то, делай это… Как ты не поймешь, что наше поколение в других реалиях живет.

– Ну да уж, в других… Просто распустились, теперь всюду разврат и леность!

– А что, раньше разврата не было?

– Ну не такой, как сейчас! Сейчас все в греху и распущенности… раньше хоть любовь была!

И начнет мать ворочаться на постели, вздыхая и растирая горящие огнем ножки свои, худенькие, все в синих прожилочках.

– Ноги мои, ноги! что ж вы меня подводите! огнем горите!

Трогает Алексеевна мамину ступню – а ступня холодная совсем, ледяная.

– Да ты озябла! Мамуля, надень носки шерстяные и спи в них всю ночь!

– Не надо, дочка, не согреют. Остыли мои ноги…

– Типун тебе на язык. Поживешь еще…

– А куда ж деваться.

И улыбнется мать. И гаснет свет, и долго обе не спят, слушают вздохи друг друга…

В этот поздний вечер особенно долго не засыпалось старушке матери.

– Мама, что не спишь? о чем думаешь?

– Обо всем. Жизнь как один миг пролетела… а ведь девятый десяток мне. Свекровь уже пережила. Та в восемьдесят ушла.

– Да, а дедушка еще пожил… поплакал по ней… теперь рядом лежат.