Хока

Старухи удивленно крутили головами, однако, при этом, не нарушая своего молчания.

Наконец, по-видимому, собрались все, потому, что дверь перестала открываться, и закрылась так, что ее совсем нельзя было найти.

– Сестры мои и преданные слуги нашей Госпожи! – негромко сказала хозяйка дома, но ее сильный голос был слышен даже в самом дальнем углу этого громадного зала. – Сегодня начинается Великая Ночь, которая продлится до полнолуния. Каждая и нас ждала этого события всю жизнь.

Мы трепетно и с подобострастием служили Госпоже и ждали. И вот, настало время, теперь мы должны помочь ей взойти на трон нашей реалии земного мира.

Вы увидите ее своими глазами, и каждую из вас она осыплет своими щедротами. Самое заветное желание, которое вы лелеяли многие годы, исполнится. Кроме того, госпожа не намерена задерживаться в нашем мире, она оставит здесь своих воинов, власть она доверит мне. А, значит, и вам, мои любимые сестры. Вы готовы сегодня совершить таинство, ради которого мы родились и которому мы посвятили все наши жизни?

– Мы готовы сделать все, что ты скажешь, Мудрая Павлина, – ответила за всех высокая, мужеподобная женщина, – говори!

– Все вы обладаете черной магической силой.

Я хочу, чтобы вы отдали ее мне добровольно, на одну только Великую ночь, чтобы соединенная сила черной магии помогла нашей Госпоже пройти сквозь пространства. Доверитесь ли вы мне, сестры мои?

– Доверимся, – снова ответила за всех все та же женщина.

Мудрая Павлина обвела взглядом всех, сидящих вокруг нее, зрачки ее черных глаз не упустили ни одного лица, заглянули в самые темные уголки грешной души каждой ведьмы.

– Так тому и быть, – сказала она, уже больше для себя, чем для других, потому, что «сестры» уже не могли ее слышать. Они утратили свое сознание, где оно было, трудно было сказать, но только не здесь, в этом месте, где негромко начинала звучать музыка и странный, всепоглощающий ритм, где их тела непроизвольно двигались, повинуясь звукам, где их равнодушные лица ничего не выражали, и вместе с тем, глаза жили отдельно, пораженные неестественной одержимостью.

Музыка звучала все громче, ритм нарастал, старухи, встав в круг, и не выпуская из рук своих клюк, танцевали странный танец, подбрасывая поочередно ноги.

«Там-там; там-там», вибрировал потолок, «там-там, там-там», покачивались стены.