Геката и Эрида. Троянские страсти

Геката пытливо и молча на него смотрела, но Вестник вовсе не хотел останавливаться:

– Слишком много всего замешано там, ты не сможешь одна быть против всех, какой бы сильной не казалась, да и на Эриду нечего надеяться, она всегда себе на уме, оглянуться не успеешь, а она затеет что-то совсем другое.

– А это мы еще посмотрим, – буркнула богиня.

Она не скрывала досады, видя, что и Гермес тут бессилен или только притворяется таковым.

Гермес понял, что говорил он все напрасно, она не собиралась его слушать вот и пусть творит, что ей вздумается.

Но в своем решении Вестник погорячился, на самом деле просто так отступить и сдаться он тоже не мог, и Геката это понимала.

Они улеглись спать на том же месте, Пан играл на свирели где-то рядом, нет, не дождутся, отступать он не собирался.

И странно, что он не прибегнул ни к какой хитрости до той поры, пока Никта не появилась во сне, она могла вторгаться в сны без всяких усилий, когда сама этого хотела.

– Тебе не надоело искать непонятно что?

– Твоя дочь упряма, как сто сатиров. Но это даже интересно, люблю достойных соперниц.

– Это так и есть, только и ты ведь не тупой Арес, найди ребенка и выдай его за сына Приама, пусть она успокоится и займется другими делами. Я ее прекрасно знаю, просто так она не отступит.

Они помолчали немного, словно заключали какую-то сделку, и Гермес согласился, а почему бы и нет, сколько разных детей везде, Геката его не рожала, она понятия не имеет, как выглядит тот младенец, и если действовать хитро, то у них все получится.

И он останется при своих интересных, Гермес хитрее Париса, и пусть попробуют утверждать образное.

– У тебя все получится, – подчеркнула Никта, она не собиралась в этом участвовать, только дать совет и все.

– У меня все получится, – в знак согласия повторил Гермес.

– Все будет идти своим чередом, как и написано в Книге Судеб. А пока она просто успокоится и займется чем-то полезным.

№№№№№№№

Украсть какого-то ребенка Гермесу не составляло труда, в первый день на земле, он стадо коров украл у Аполлона, теперь он прожил не один век, и младенец был у него в руках к закату того рокового дня.