Кот из разбитого зеркала. Фрагментарный роман

Нынче это странное место, где не так часто ступает не только нога человека, но и лапа кота, и копыто беса, казалось еще страшнее, угрюмее, и когда там раздался свист, такой мощный, настоящий, мы поняли, что если не Принц, то Соловей разбойник нас там встречает точно.

Но я стал себя утешать, ведь по более древней версии кота Баюна, он не даст соврать, Соловей разбойник – это древний волхв, который из леса в этот мир и пришел и жил там, понимая язык зверей и птиц. А они были великолепны, ни один князь не мог бы уровняться с ним красотой и силой.

Не потому ли завистливые святоши их так и нарисовали позднее, маленькими да кривоногими. Это был, наверное, Соловей Разбойник

А кого ему было еще встречать, никто больше туда отправляться не собирался. Оглядываясь друг на друга, мы остановились над обрывом берега, утыканного деревьями, которые отпускались все ниже и ниже и теперь были похожи на черные свечи какого-то странного мира, вторгшегося в эту ночь в реальность.

Пейзаж именно для фантастического романа.

– Я не пойду дальше, – заявила Алина, забыв о том, зачем мы тут собрались. И кто нас всех сюда, как Иван Сусанин, и завел.

И никто не посмел кинуть камень в нее – остальные думали точно так же, только пока вслух этого не произносили. И, наверное, мы бы так и остались стоять над обрывом, если бы черт не подтолкнул меня, хотя мне не хочется подозревать нашего Макара в коварстве, для своей братии, о людях и говорить нечего, он был очень даже добрым созданием и казался очень человечным.

Скажем так, что произошла случайность, если вы верите в случайности вообще, и в то, что они могут происходить между черным котом и рогатым бесом.

Но что бы там не случилось, я кубарем покатился вниз, и хорошо, что во мраке мы не могли всего этого видеть в полной мере. Но мои спутники вероятно мысленно с мной все-таки попрощалась на всякий случай.

Черт бросился за мной, не раздумывая, по принципу: сами калечим, сами лечим, сами бросаем, сами спасаем, и Алине пришлось броситься за ними туда, не особенно задумываясь о том, что в этом мире происходит.

Думать и пугаться можно было потом. А пока то ли падать, то ли лететь, но такое и в страшном сне, если и снится, но не часто.

Правда, летел я не кубарем, а бежала с горы, спотыкаясь и ломая лапы на ходу, молча, как ни странно, хотя мог бы кричать и визжать, но что-то голос пропал.