Кот из разбитого зеркала. Фрагментарный роман

Сначала мне показалось, что я врезался в дерево, а их на пути моем было великое множество, но я как-то странно умудрился уворачиваться от них, а может это они от меня как-то уварачивались, этого узнать мне так и не придется.

Но потом я почувствовал, что дерево было человекообразным. Призрак, на кого еще можно было рассчитывать в таком месте и в такой час, может быть мой любимый адмирал, видя совершенно безумных девиц (надеюсь их возраст в темноте было трудно разглядеть, и они казались моложе, чем были на самом деле).

Но он бросился, чтобы удержать меня от гибели, потому что роман о нем еще не был написан. И как серый волк из сказки, я мог ему пригодиться. Наши мертвые нас не оставят в беде, – мелькнуло в памяти, когда я уже был в объятьях его, и начинал ощущать, что для призрака он больно теплый и живой. Словно каждый день только призраки меня и обнимали. Но дыхание и такой сексапильный голос над самым ухом:

– Так и шею свернуть можно

Они все выдавали совсем другого героя, и с адмиралом можно было попрощаться, что я и сделал с большим сожалением.

Я скорее мог чувствовать, чем видеть, что парень молод и красив, но в такой тьме и старушка были наверняка молоды и красивы.

– И что тебя здесь черти носят, – говорил он немного грубовато, но именно так и привыкла общаться наша молодежь, насколько я ее знаю.

– Но ведь и тебя носят, – невольно вырвалось у меня.

– Я убегал от преследования, – буркнул он.

– А мы видно за тобой гнались, ведь ты прекрасный принц. И далеко тебе убежать не пришлось.

Я вообще привык льстить молодым людям, зная, как им нравится что-то подобное слышать, но этот вроде еще и спас меня, потому каким бы он не был при дневном свете, но комплемент точно заслужил.

И в этот момент среди крон деревьев стала пробиваться луна. Она медленно заливала их своим тусклым светом. Но каким бы тусклым он не был, тьму нельзя было больше назвать кромешной.

И первые кого я увидела рядом, у своих ног был мой любимый черт в этом странном свете – теперь и его можно было разглядеть, хотя подслушивал он и подглядывал видно давно, только пользовался тем, что черного кота в кромешной тьме человеческий взгляд точно не различит. И почти серебристый бес стоял с ним рядом, уткнув руки в боки.

Картина живописная. Но поразили меня не мы сами, а голос над ухом.