Олимпийские страсти. Тайны лабиринта

И только тех пожаров лютый дым

На месте страсти, зло, неблагодарно

Останется, и будет Гера вновь

Казнить любовниц и детей тревожить.

Но что там? Это Зесова любовь

Оставить их в покое всех не может.

3.

О ней еще поведаем потом,

И всех потомков мы с тобой увидим.

Но только усмехнется Посейдон:

– О, как же он любил и ненавидел.

Их было столько, скольких видеть мы

И в жизни долгой той могли едва ли.

Не защищен он видно от сумы

И от тюрьмы, не избежал печали.

Напрасно Гера хочет усмирить

Тот пыл беспечный, это ль ей под силу?

Но тот, кто так давно привык царить,

Он и любить умел еще красиво.

И пусть вдали останутся они —

Дарившие ему детей и ласки.

Но снова входит Афродита в сны,

И в жизнь его влетает без опаски.

4.

– Скажи мне Зевс, зачем тебе они?

– О ком ты снова, чудное виденье?

Страдает Лето, Леды грустны дни,

И там Семела только легкой тенью.

Красавица Европа чуть жива,

А Ио уносилась без оглядки,

Зачем для них ты расточал слова,

И чувства им дарил, играя в прятки.

– Но будут дети дивные сильны,

И миру так нужны теперь герои,

И хочется в преддверии весны

Заняться мне там, на земле любовью.

И разве ты была тогда другой?

– Такой же точно, – смело отвечала.

Любивший яро лишь саму любовь,

Зевс замирал, и Гера ревновала.

5.

А что Аид, он мрачен, он один,

Ему никто, как кажется, не нужен,

О, ты суров и нежен, старший сын —

Цветок запретный в мире обнаружив,

Ты будешь с Персефоной ад делить.

Других без всякой грусти отвергая,

Как странно, что любовь способна жить

Лишь там, где тьма, она там полыхает.

И до Олимпа больше дела нет,

И в чувствах нет ни боли и ни гнева,

Что привлечет? Лишь Персефоны свет,

И тени тех, кто жил так неумело.

И вот в тиши и суматохе вновь.

Остался он в печали и сиянье,

К нему во тьму спускается любовь,

Орфей с Тезеем – в миг очарованья.

6.

Он знает все, он не спешит обнять

Всех женщин враз, и перед ним Эрида

Свой дикий пыл пытается унять,

И Цербер там рычит скорей для вида.

И знаю все, что кончив жизни путь,

Они придут, останутся у трона,

И вот тогда в тумане не забудь,

Что было там, веселый и влюбленный,

Предстанет перед ним тогда любой,

И все сраженья, все иные драмы

Теперь ничто – здесь царствует любовь,

Она живет спокойно и упрямо.