Подозреваются все. Литературный детектив

Если бы в это время пронзительно не закричал ворон над головой, она бы может не так, расстроилась. Но ей послышалось, что кричал он буквально следующее:

– Гоните его, он же убьет ее.

– А ты помешай ему, – потребовал кот.

– Тебе придется мне помогать, – стал торговаться ворон.

От такого шума и крика пробудился бы и мертвый, а Вадим был жив и здоров, вот он и проснулся, и вспомнил, что случилось накануне, почему он тут оказался. Он посмотрел сначала на птицу во тьме, почувствовал, что рядом черный кот, пес его испугал и насторожил меньше, хотя он был все-таки большой собакой.

И только после всего этого Вадим заметил прелестную женщину. Что само по себе было странным. Но что тут и теперь не было странным? И желание, неодолимое влечение возникло в голове и груди его, и всех остальных членах такое же желание появилось… А когда такое случается, то бежать надо от маньяков без оглядки, иначе беда.

Желание уже дошло до того места, где становилось по-настоящему опасным для любой женщины, и это сразу стало заметно всем, у кого были глаза.

Грета это желание заметила первой и почему-то смутилась. Он прикрыл пучком сена брюки, но озверел еще больше, оттого, что его тайна стала достоянием женщин и животных. Кого он не любил больше, женщин или животных, сказать трудно. Первые над ним смеялись, вторые его кусали, все было одинаково скверно. А тут еще все сразу, полный комплект, так сказать.

№№№№№№№№№

Дальше события разворачивались стремительно.

– Это наш дом, – тихо говорила Грета, – что вы тут делаете?

– Сплю, а что жалко, в чистом поле меня оставить хотели? – с вызовом спросил Вадим.

Грета только развела руками. Он же уже забыл и про кота и про пса, и даже про ворона и, замолчав внезапно, словно онемел, со всей решимостью двинулся к ней. Грета должна была ответить за все обиды, нанесенные Вадиму женщинами.

Халатик распахнулся от резких движений сильней. Жрица резко отступила, но это только распалило Вадима. В своей погоне он был грациозен и достаточно симпатичен, если бы не то зверское выражение лица, с которым даже зверь лютый не встречает добычу, а на такое способен только человек, у которого проблемы с головой, да и много других проблем тоже.

Можно ли это назвать эротикой? Это была дикая страсть, страшноватая даже на первый взгляд. Она наводила панический ужас на любую женщину.

У Вадима не было топора, но было что-то этакое, что пугало Грету не меньше, чем топор за пазухой у Раскольникова.