Подозреваются все. Литературный детектив

В одежде садовника, другой тут не было, бывший генерал казался тем самым бомжом, о котором рассказывала ей гувернантка со слезами на глазах. Как тот скитался по подвалам, писал стихи на коробках от папирос и разбрасывал их, где придется. А потом все каким-то чудом собрали да издали люди добрые. Может он все-таки и станет после смерти гениальным поэтом, а может и не станет. Но при жизни, надо было признаться, впечатления он больше не производил. Девице казалось, что все это время она была под наркозом или наркотиком, на миг наступило отрезвление, которое должно было закончиться ломкой, и ущербом если не для ее здоровья, то для ее положение и кошелька тоже, ведь он шантажировать начнет ее наверняка, зная, что ее отец не бедный человек.

И возможно не только деньги потребует.

Аленка вспомнила про симпатичного пацана, который был вместе с Димой, прикинула, где она с ним может случайно встретиться, и теперь торопилась только туда, понимая, что Амур выстрелил в ее душу и смертельно ранил.

Пока они были в психушке, общее дело сближает, она, кажется, влюбилась на этот раз по-настоящему. Его надо разыскать, поблагодарить, а там глядишь и получится что-то серьезное. Потому она и поторопилась сбежать, и заверила Вадима, что вернется сюда уже завтра.

Но врала Алена неубедительно, он не поверил ей, хотя это ее больше не напрягало, как говорят молодые. Какая разница верит он или не верит, она что не сделала для него больше, чем могла бы, сколько времени потратила, чуть с отцом не поссорилась, чтобы остаться с этим.

И хорошо, что у них сексу не случилось.

Алена тогда еще не знала, что никакого секса быть просто не могло, потому что для этого нужно то, чего у него давно нет- стоящего кортика. И когда он говорил о кортике, то думал вовсе не о том оружии, которое к форме морских офицеров прилагается, а о том самом, при помощи которого детей и делают. И бред его, как сказал бы дедушка Фрейд, имел под собой вполне определенную форму.

Но Алена думала о парне, у которого не было проблем со всем этим, потому ее даже немного удивил голос генерала, она была еще там, как странно это сознавать.

– Я тебя буду очень ждать, только у меня к тебе будет просьба, ты пива и деньжат прихвати, – попросил он, – и чем скорее, тем лучше, а то я тут просто погибнуть могу.

И снова слезы навернулись у него на глаза. Он готов был разрыдаться, и обязательно разрыдается, как только за ней закроется дверь.