Последняя битва Велеса. Мифы и сказания славян

Глава 25 Волк Ния души не упустит

Из тьмы во тьму шагает этот зверь.

Его глаза безжалостны и слепы.

Он видел Пекло, среди всех потерь

Старшее остальных – ночное небо

Вдруг потерять, и звезды в вышине

Ему уже не светят, понимаю.

И вот несется этот волк ко мне.

И душу я сегодня потеряю.

И лапами он разрывает грудь.

А мне не страшно больше и не больно

Но знаю, этот воздух не вдохнуть

И ранит, ранит плоть мою невольно.

И остаются от клыков следы

На мертвом теле.

И жизнь, не предвещавшая беды,

Его подарит, пошатнется небо

И будет Пекло ближе и милей,

Чем та реальность, снова мстит жестоко

Мне Ния волк, но я бреду смелей

Туда за ним. Я снова вижу волка.

И он за мной плетется по пятам,

И угнетает странная стихия,

Мы жизнь свою отдали тем волкам,

Вот и остались мы для всех чужие

Волков в мире много и они бывают разными. Одного из них мы видели в избушке Яги, но это был совсем другой волк, огромный и яростный, он был так силен и так быстр, что сам Стрибог не рискнул бы с ним соревноваться в беге.

Конечно, со зверем Одина, пожравшим всех богов ему не сравниться, да он и не хотел равняться, но он был царем над всеми славянскими волками, и все они ему безоговорочно подчинялись.

Только иногда выпускал его из Пекла повелитель тьмы. Вот и в этот раз, когда он отправил его в заснеженный мир, узнав, что у Яги уже побывал наш старый знакомый, он не говорил ему, что требуется.

Только ничего у него не вышло, потому что Яга тоже не дремала, и когда добрался до леса и до чертогов волхва волк, то там он никого не нашел. И когда он прошелся по пустым чертогам, то понял, что парня успели спрятать.

Волк остановился и посидел немного на заснеженной поляне, решая, что же ему делать дальше.

Какая-то птица полетела над его головой и пронзительно крикнула, и осенило волка – понял он, что должен как-то порадовать своего Властелина, но три парня вместо одного, и одной только Яге известно, кто там сын Волхва, кто сын князя, а кто Велеса самого.

Знать этого он никак не мог, потому что слабо разбирался в людях, богов не знал совсем, а уж хитрая Яга была для него тайной страшной и неразрешимой.