Сказ о богатыре Добрыне и Змее Горыне. Волшебные хроники

– А потому что ко мне сейчас гость пожалует, и лучше тебе свои старые кости уносить, пока цел еще.

– Еще недавно они не были для тебя старые, – взревел Тугарин.

Он злился и понимал, что никуда не уберется отсюда, пока не узнает, кто это такой храбрый, что сюда захаживает. Он уселся упрямо за стол и уставился на нее.

– И никуда я уходить не собирался. А вот тот, кто здесь ошивается, он пусть и убирается.

– Мне надоела твоя грубость и капризы, а потому уйти придется тебе.

Маринка начинала злиться, но и он упрямился еще больше.

Тугарин решил не тратить сил на слова, и сидел, надувшись, молча. Он ждал, не желая сдаваться, и тем более считать себя побежденным. Ведь проклятый бес был где-то поблизости и наверняка за ним подглядывал да подслушивал. Идиот, как он мог поверить, и как последний дурак, броситься сюда, думая, что наглая баба убивается и рыдает из-за него. Этого не могло быть никогда.

– Этого не может быть, – во второй раз заговорил он в тот момент, когда на пороге появился Добрыня и удивленно на молодца взглянул.

№№№№

Весь этот день, как и несколько предыдущих, он бродил, будто неприкаянный и все никак не мог решить, что же ему делать дальше. Сначала хотел вскочить на коня своего и в Киев отправиться без промедления. Но что-то не давало ему поступить так решительно. И захотел он сначала заглянуть еще раз к ней, а на рассвете туда отправиться.

Войдя в ее дом, он увидел седовласого чужестранца, спокойно там расположившегося. Ясно было по всему, что пришел он туда не в первый раз, если и не жил здесь, то появлялся часто.

Добрыня остановился на минутку, не зная, как поступить. Рассудок подсказывал ему, что следовало развернуться и уйти прочь, но это было не так просто сделать, он размечтался уже о ночи с Маринкой, и с мечтой своей расставаться не собирался.

Они оба одновременно взглянули на Маринку, и она ласково ему улыбнулась:

– Это родственник мой заглянул на огонек, дядюшка, – усмехнулась она кокетливо, – но он уже попрощался, и уходить собирается.

Тугарин удивленно смотрел на нее, по его виду никак нельзя было сказать, что он уже попрощался. Наоборот, остаться он решил надолго.

– Кончай врать, подлая, – грозно произнес он, – никогда не был я дядькой твоим, а вот наложницей моей ты была, это другое дело. И не одну ночку в постели твоей я провел.

Он старался говорить как можно грубее и обиднее, но Маринка на его гневные слова не обращала никакого внимания.