Сказ о богатыре Добрыне и Змее Горыне. Волшебные хроники

Добрыня был удивлен до глубины души всем, что здесь происходило. А удивлять его Маринка могла на каждом шагу. С ней ему скучать не приходилось. Он понимал, что следует так поступить. Очень не хотелось ему, чтобы весь город рассказывал о том, как он застал у Маринки ее любовника и от ревности и ярости его прикончил одним махом. И не только оттого, что это неправда была, но ясно, что совсем он не героически во всей этой истории выглядел. Но как спокойна и решительна была она. Похоже, что не одного убитого вот так выносила, да выбрасывала в чистое поле.

И коварство женское, вдруг давшее о себе знать, потрясло его так сильно, что понимал он – в страсть их вкрадывается что-то жуткое, темное. И как скверно началось все, так и дальше продолжаться будет, и лучше разом со всем покончить.

Но при всем том, раскаянья особенного Добрыня не испытывал. И как бы там не было, но с врагом своим, ему угрожавшим, справился. И никто не смог бы его упрекнуть в трусости. А ведь это был все-таки Тугарин.

И слава о нем, как о главном разбойнике, когда- то гремела по всем землям русским.

Глава 11 Победитель

Ничего другого делать не оставалось. Ночь была такая темная, что если кто-то и захотел бы что-то разглядеть, то это вряд ли ему удалось бы. И ни одна живая душа, кроме беса самого да других духов не смогла бы увидеть, что это там, в ночи волокут так упорно Добрыня и Маринка, тихонько переговариваясь. В такой темени идти было не особенно приятно. И хотя она ничего не боялась, и присутствие Добрыни скрашивало как-то тяжесть груза, и неизвестность направления

– А ведь по твоей милости я мог бы уже в объятиях смерти лежать, – произнес он задумчиво, будто говорил о чем-то обыденном.

– Не смеши меня, этот тип и в добрые времена больше на словах боец был, а теперь и спящего убить бы не смог – от попоек руки трясутся, не переоценивай его сил.

Он не знал, что стоит за ее словами, оправдаться ли она хочет или успокоить его, или его победу умолить.

Еще часть пути они прошли молча. Но Добрыня снова не выдержал:

– Зачем же ты тогда его привечала, если он такой никудышней.

– Он упрямый, как бес, и никак не мог смириться с тем, что не нужен мне, да и никому другому тоже. Вот и перед твоим приходом я уже за метлу схватиться хотела. Бес наплел ему о том, что я слезы горькие лью да убиваюсь без него. А тот поверил и примчался, а потом в ярость пришел оттого, что тот шутки шутит.